Объявлено убийство

Кристи Агата

В 18 час. 30 мин

— Ну вроде все готово, — сказала мисс Блеклок. Она окинула оценивающим взглядом двойную гостиную. Расписанный розочками мебельный ситец, два шара хризантем бронзового цвета, маленькая вазочка с фиалками и серебряная сигаретница на столике возле стены, поднос с напитками на столе в центре комнаты.

Литтл Педдокс представлял собой особняк средних размеров, построенный в стиле ранневикторианской эпохи. Узкая длинная гостиная освещалась плохо, потому что крыша веранды заслоняла

солнечный свет; в конце этой гостиной некогда были двойные двери, которые вели в маленькую комнатку с окном в нише. Но потомки убрали двойные двери и заменили их бархатными портьерами. Мисс Блеклок окончательно соединила эти две комнаты в одну. В каждой из них стоял камин, и хотя ни одни не горел, по комнате разливалось приятное тепло.

— Вы включили центральное отопление? — спросил Патрик.

Мисс Блеклок кивнула.

— Тут было так зябко и промозгло. Такая сырость во всем доме! Я заставила Эвана перед уходом включить отопление.

— И не пожалели драгоценного кокса? — насмешливо сказал Патрик.

— Именно драгоценного. Но иначе нам пришлось бы тратить еще более драгоценный уголь. Сам знаешь, отопительная контора не дает ни на грамм больше того, что положено на неделю…

— Но ведь были же когда-то горы угля и кокса, и они продавались свободно? — сказала Джулия так, будто речь шла о диковинной заморской стране.

— Да, и дешево продавались.

— И кто угодно мог пойти и купить, сколько хотел, безо всяких карточек и ограничений? Неужто всего было полно?

— Любые сорта любого качества… не только камни и сланец, как теперь.

— Жили же люди, — с трепетом сказала Джулия.

Мисс Блеклок улыбнулась:

— Мне тоже так кажется, когда я оглядываюсь назад. Но ведь я старуха. И естественно, мое время кажется мне самым лучшим. Но вам, молодым, не к лицу такие речи.

— Я смогла бы не работать, — сказала Джулия. — Сидела бы себе дома, составляла букеты и писала бы письма…

— Не думаю, что тебе удалось бы все время сидеть сложа руки, — сказала мисс Блеклок. — Было много разных обязанностей. — Голос ее звучал сухо. — Но вообще-то я мало знаю о такой жизни. Банни и мне, — она нежно улыбнулась Доре Баннер, — рано пришлось отправиться на биржу труда.

— О, да, да, — согласилась мисс Баннер. — Ох, каких гадких, гадких детей мне пришлось учить. Никогда их не забуду. Летти, конечно, оказалась умнее. Она проникла в деловой мир, стала секретаршей крупного финансиста.

Дверь открылась, и вошла Филлипа Хаймес. Это была высокая красивая женщина.

— Привет, — сказала она. — У вас что, будут гости? А почему мне никто ничего не сказал?

— Нет, ей-богу! — закричал Патрик. — Наша Филлипа не знает, держу пари: это единственная женщина в Чиппинг Клеорне, которая не знает!..

Филлипа вопросительно взглянула на него.

— Узрим мы вскоре, — театрально сказал Патрик и взмахнул рукой, — убийства сцену!

Филлипа Хаймс слегка удивилась.

— Вот

это, — Патрик указал на два больших шара хризантем, — похоронные венки, а эти оливки и сырные палочки символизируют поминальное угощение.

Филлипа перевела вопросительный взгляд на мисс Блеклок.

— Это что — шутка? — спросила она.

— Это очень гадкая шутка, — возбужденно подхватила мисс Баннер. — И мне она совсем не нравится.

— Покажи ей объявление, — сказала мисс Блеклок. — А я пойду загоню уток. Уже темно. Им пора домой.

— Летти, дорогая, давай я пойду, — закричала мисс Баннер. — Ей-Богу, мне очень хочется. Вот только надену галоши, джемпер, куда я его задевала?

Но мисс Блеклок, улыбаясь, уже выходила из комнаты.

— Дохлый номер, Банни, — сказал Патрик. — Тетя Летти такая деятельная, она не выносит, когда что-нибудь делают за нее. Она все хочет сама.

— Ей это жутко нравится, — сказала Джулия.

— Лично я что-то не помню, чтобы ты предлагала свои услуги, — заметил ей брат.

Джулия лениво улыбнулась.

— Ты сам только что сказал, что тете Летти нравится управляться самой, — возразила она. — И потом, — она вытянула красивую ногу в тонком чулке, — я в моих лучших чулках.

— Смерть в шелковых чулках, — с пафосом произнес Патрик.

— Не в шелковых, кретин, — в нейлоновых.

— Это не так красиво.

— Но, может, кто-нибудь объяснит мне, — раздраженно спросила Филлипа, — почему здесь столько говорят о смерти?

Все загалдели, наперебой пытаясь объяснить, но не смогли найти газету, потому что Мици забрала ее с собой в кухню. Через несколько минут вернулась мисс Блеклок.

— Ну, — оживленно начала она, — все готово. — Она бросила беглый взгляд на часы. — Двадцать минут седьмого. Или сейчас кто-нибудь пожалует, или я совершенно не понимаю своих соседей.

Мици поставила на стол бутылку черри и три блюда с оливками, сырными палочками и какими-то печеньицами.

— Патрик, — сказала мисс Блеклок, — будь так любезен, передвинь поднос или весь стол в угол, в ту комнату, в нишу. В конце концов, я же не устраиваю никакого празднества. Я лично никого не приглашала. И не хочу, чтобы сразу бросалось в глаза, что я жду гостей.

— Тетя Летти, неужели вы хотите скрыть вашу мудрую прозорливость?

— Ты прекрасно все поставил, Патрик. Большое спасибо, дорогой.

— Теперь изобразим тихий семейный вечер в домашнем кругу, — сказала Джулия, — а при виде нежданных гостей выразим искреннее удивление.

Мисс Блеклок взяла бутылку черри-бренди. Она смотрела на нее нерешительно. Патрик ее успокоил:

— Да здесь почти полбутылки. Должно хватить.

— О, да, да… — Она колебалась. Потом, слегка покраснев, сказала: — Патрик, если тебя не затруднит… там, в кладовке, в шкафу, стоит новая бутылка. Принеси ее я захвати штопор. Я… мы вполне можем поставить и новую бутылку. А эта уже початая.