Обвинение

Майна Дениз

Согласно отчету французской полиции, это подозрительно странное дело закрыто. Они его и раскрыли. В убийстве трех членов одной семьи обвинили Амилу Фабрикасе. Но Амила Фабрикасе не могла этого совершить: многочисленные свидетели, камеры слежения и паспортный контроль с использованием отпечатков пальцев показали, что на момент убийств она была в самолете, направлявшемся в Лион. Убийства мог совершить только кто-то из пассажиров.

В тот самый вечер состоятельное семейство – отец с двумя детьми – ужинали на борту собственной яхты по имени Дана. Экипаж по настоянию отца отослали на берег,

и на яхте остались лишь члены семьи.

Из порта судно вышло под покровом темноты. Паруса никто не ставил. Радио и навигационные огни не включал. И все же Дана обошла коварные песчаные отмели залива Пертуи Бретон и, отклонившись на 32°, взяла курс на Атлантический океан. Пройдя с десяток километров в открытое море, яхта затонула вследствие взрыва в корпусе судна. Все трое пассажиров на борту погибли.

Так что же там могло случиться? Почему же власти так упорно настаивали на том, что, скорей всего, не соответствовало правде? И почему никто так и не обжаловал приговор?

У Трины Кини был мягкий южнолондонский акцент, низкий тембр, певучая манера речи. Закинув ноги на соседний стул, я потягивала вкуснейший кофе.

Еще задолго до того, как Дана затонула, она имела репутацию прoклятого корабля. Суеверные телеведущие немедленно за это уцепились и объявили, что ее затопление только подтверждает слухи о проклятии. Месяц спустя таинственные подводные съемки на месте крушения, казалось бы, стали еще одним тому подтверждением.

Но давайте отмотаем к самому началу и очертим место действия.

Иль-де-Ре – это новомодный курорт на западном побережье Франции. История у острова своеобразная. Это вытянутый плоский остров, буквально отмель между Ла-Рошелью и Бискайским заливом. За всю его историю он большую часть времени был отрезан от материка и крайне беден. Экономика держалась на добыче соли и перевозках преступников. Именно из Сен-Мартена, столицы этого острова, французские заключенные отбывали в каторжные поселения Новой Каледонии и Гвианы. Из Сен-Мартена отправляли Дрейфуса на остров Дьявола. Отсюда переправили Анри Шарьера, автора «Мотылька», в 1931 году на плавучей тюрьме.

Будучи бедным и отрезанным от мира, остров оставался неразвитым. Он сохранил свои булыжные мостовые, выжженные солнцем загородные домики под терракотовыми крышами, с выкрашенными в бледно-зеленый или голубой дверьми и ставнями.

Летом из-под мостовых пробивались высоченные розовые мальвы, и город стал объектом Всемирного наследия ЮНЕСКО. Но теперь население разбогатело, и все благодаря мосту.

В конце 1980-х годов с большими затратами был возведен протяженный автомобильный мост, соединяющий остров с Ла-Рошелью. Отдыхающие Франции стали понемногу открывать для себя этот девственный остров. Он превратился в камерный курорт, без помпы, скромных масштабов. Приятный климат, теплый, как на юге Франции, но прохладнее благодаря атлантическому бризу, усмирявшему зной. Гор на острове нет. Велосипедные дорожки повсюду.

В последующую пару десятилетий все больше людей стали тянуться к жизни простой, на фоне буколических пейзажей. Туда переезжали кинозвезды, музыканты, экс-президенты компаний и промышленные магнаты. Началась нешуточная конкуренция за домики. Даже самые скромные подскочили

в цене, а потом стали вообще на вес золота. Бедные рыбацкие домишки оказались заброшены, и только изредка туда заглядывали высокопоставленные отдыхающие, которые ходили под парусами к марине в центре города. Магазины перестали торговать кониной с инструментами, теперь там продавались «Гуччи» и «Шанель». Вокруг витал дух достатка.

Местные противились. Дотла сжигали загородные домики. Приезжие подавали жалобы о домогательствах и предвзятом отношении.

Одна семья утверждала, что их просто выжили с острова. Но по большей части все шло тихо-мирно.

В тот день, когда Дана пришвартовалась в Сен-Мартене, многие любители парусного спорта ее заметили и любовались ею. Это было прекрасное судно.

Дана была не из разряда частных яхт, которые сразу приходят на ум: никаких вам плазменных панелей и взлетно-посадочных площадок или белых диванов с мини-барами в четыре этажа. Это был парусник, шхуна. А у шхун сомнительная репутация. В былые времена пираты с приватирами облюбовали шхуны за скорость хода. У шхун были высокие мачты и изогнутый нос, который низко сидел над водой, как съезжающий оружейный ремень у ковбоя.

Так что Дана была знаменита своей красотой. Когда-то ее окрестили «самым страшным проклятием на воде», и в 70-х о ней сняли фильм в лучших традициях «Ужаса Амитивилля». Как этот фильм и многие другие хорроры того времени, «Проклятие Даны» сейчас смотрится аляповато, но в те дни фильм имел большой успех, равно как и книга, его вдохновившая. Дурная слава яхты следовала за ней по пятам, вызывая волну интереса, куда бы она ни причаливала.

В тот день она причалила в Сен-Мартене, пришвартовалась с носа и кормы и спустила сходни.

К яхте подошла молодая пара, с виду как из двух разных миров. Девушка была стройная загорелая блондинка итальянской внешности. Одета она была в платье от Миссони, без рукавов, по щиколотку длиной, и сандалии. Сопровождал ее долговязый подросток в мешковатых шортах, кроссах и безразмерной футболке. Один свидетель даже решил, что мальчишка был фанатом хорроров, которому вдруг посчастливилось наткнуться на Дану, поскольку на футболке у него был принт из культового хоррора «Затащи меня в ад». По словам свидетеля, тот сначала подумал, что мальчишка, видимо, ужасно рад увидеть знаменитую шхуну. Он очень удивился, когда мужчина с похожим лицом и тем же цветом волос – очевидно, отец – помахал мальчишке с яхты. Он еще подумал, интересно, это отец купил яхту в угоду мальчишке или мальчишка футболку надел для него. Эта мысль никак его не отпускала.

Я сидела расслабившись, закинув ноги на стол, и пила такой крепкий кофе, что даже чуточку вспотела. Я уже начала было отвлекаться на предстоящие домашние дела, и тут Кини сказала:

На самом деле эти двое были брат и сестра, и приехали они к отцу, Леону Паркеру, владельцу яхты.

От неожиданности я подскочила на стуле – наверное, послышалось. Я еще спросонья совсем, утро раннее. Решила, это сонный мозг меня дурит, что имя Леона мне просто послышалось. Я много лет о нем не вспоминала, и меня застало врасплох то, что его имя всплыло именно сейчас.