Общий враг
Шрифт:
– Для вас это было болезненно?
– Не скажу, что мне было легко, но впоследствии я никогда не жалел, что избавился от заблуждений. Да и странно было бы жалеть об этом.
– Да, вы правы, – согласился Тренулар. – К тому же межпланетный полет и сам по себе представляет большой интерес.
– Говоря откровенно – именно так я и рассуждал. Конечно, слетать на Умпер было бы интереснее, но увидеть астероид – тоже неплохо. Пусть даже там не будет ни одного инопланетянина.
– Дай бог, чтобы так оно и случилось. Возможно, вы удивитесь, но я вовсе не являюсь фанатичным
Одиэй похолодел, услышав это. Ровно то же самое совсем недавно говорил Эгни… Возможно, это ничего и не значит – ведь люди порой совершенно независимо друг от друга высказывают поразительно сходные мысли. Ну, а если… Если Тренулар узнал о том разговоре возле железнодорожного переезда? Но тогда получается, что он в курсе и того, что Эгни прочитал его письмо! Только как он мог обо всем этом узнать? Может быть, с помощью того беспилотника? Это показалось Одиэю до того правдоподобным, что его охватил настоящий страх. Выходит, запуск игрушечного вертолета был со стороны Тренулара этаким прозрачным намеком?
– Чувствую, что вы в замешательстве, – сказал Тренулар, глядя на Одиэя с недоумением. – А что вас, собственно, так удивляет? Если человек исследует некий феномен, это вовсе не значит, что он им восхищается или считает его полезным. Ученые, которые проникали в тайны строения материи и создавали ядерное оружие, едва ли в массе своей хотели развязывания ядерной войны. Среди них были даже пацифисты.
“Похоже, я ударился в шизофрению. Надо взять себя в руки”, – подумал Одиэй и осторожно ответил:
– Да, я слегка удивлен. Но дело не в этом. Вы хотите подождать несколько сотен лет… Но ведь за это время инопланетяне тоже уйдут вперед, так что разница в уровне развития сохранится. Какой тогда смысл оттягивать момент первого контакта?
– Я не уверен, что они уйдут вперед. Научно-технический прогресс то ускоряется, меняя мир до неузнаваемости за какие-то десятки лет, то практически останавливается. И эти периоды затишья длятся гораздо дольше периодов бурного развития. Сейчас мы как раз входим в такую эпоху стабильности. Сильно ли отличаются нынешние самолеты от тех, что летали пятьдесят лет назад? Я уж не говорю про сохранившиеся почти в первозданном виде паровозы, которые вы каждый день видите на вашей железной дороге. Они до сих пор вполне рентабельны, и замена им не очень нужна. Мы уже давно не придумываем ничего нового – только бесконечно совершенствуем старое.
Упоминание паровозов снова заставило Одиэя напрячься. Хотя, конечно, использование кое-где в Литурании паровой тяги – факт общеизвестный.
– Может, вы и правы, – ответил Одиэй. – Да и я писал в одной из книг о чем-то подобном… Но у меня есть
– Так оно и есть, – ответил Тренулар, кивнув. – Подтверждаю это как капиталист.
Одиэй знал, что энергетикой принадлежащие Тренулару компании не занимаются, поэтому понимающе улыбнулся (дескать, шутку оценил) и продолжил:
– Во-вторых, приведенные в вашем письме факты говорят скорее о том, что технический прогресс на родине пришельцев идет даже быстрее, чем у нас. Между двумя вторжениями прошло всего сорок лет – а как изменились их летательные аппараты!
– Здесь нет ничего странного, – ответил Тренулар, пожав плечами. – Видимо, у них был период бурного развития, а у нас – пауза. В дальнейшем мы могли поменяться местами.
– А вам не кажется странным, что у двух цивилизаций, возникших независимо друг от друга в разных частях Галактики, уровень развития оказался примерно одинаковым? Судя по этим самолетам вертикального взлета, от которых исходил звук работающих турбин, пришельцы опередили нас максимум на несколько сотен лет. А это практически невозможно. Следовало бы ожидать разницы как минимум в миллионы лет – если не в десятки и сотни миллионов. Да и внешний облик этих существ лично у меня вызывает улыбку.
– У меня, если честно, тоже. Хотя является ли это их истинным обликом, нам доподлинно неизвестно… Кстати, насчет разных частей Галактики я бы с вами поспорил. Если исходить из предположения, что их корабли двигаются со скоростью, меньшей скорости света, то получается, что их планета должна быть где-то совсем рядом. А если они не посылают следующую экспедицию до возвращения предыдущей, то расстояние между нами должно быть и вовсе ничтожным – не больше пятнадцати световых лет.
– На таком расстоянии нет подходящих для жизни планет.
– Или они нам неизвестны.
Одиэя так и подмывало прочитать миллионеру блестящую лекцию о поиске экзопланет, но, подумав, что это вряд ли будет уместно, он сказал:
– Ну, возможно. Возможно даже, что они не пользуются радиосвязью – по крайней мере, коротковолновой, и поэтому наши радиотелескопы ничего не могут уловить. Но пятнадцать световых лет – это абсурд. А если учесть практически одинаковый уровень развития – абсурд запредельный. Вселенная, конечно, велика, и цивилизаций в ней, наверное, много, но для таких совпадений их, наверное, все же маловато.
– Так ведь и вселенных может быть бесконечно много, – ответил Тренулар. – Поэтому реализоваться могут любые, даже самые малые вероятности. К тому же не знаю, как у вас, а в моей жизни порой случались совпадения, с точки зрения науки совершенно невозможные. Мир устроен сложнее, чем мы думаем. Наряду с известными нам законами природы должны существовать и другие, в том числе и те, которые делают невозможное возможным. А может, Бог все-таки существует, и от нечего делать активно вмешивается в наши дела. Как агностический атеист я не могу этого исключать.