Общий признак

Деминг Ричард

Я проверил до конца список Мейсонов, но так и не обнаружил человека, пославшего поздравительную телеграмму.

К концу недели по картотеке было выявлено и проверено сто шестьдесят насильников. Но мы ни на шаг не продвинулись к разгадке. И вот в субботу объявилась новая жертва.

На этот раз ею оказалась двадцатидвухлетняя секретарша, жившая в трехкомнатной квартире на Бейтс, в южном конце. Сообщалось, что ее зовут Леона Бейкон.

Как и предыдущая жертва, Леона не вышла на работу в пятницу и не отвечала на телефонные звонки шефа. Она не работала по субботам, но они с подругой — сослуживицей — договорились вместе пойти за покупками. Когда подруга позвонила ей и вновь

никто не взял трубку, то она обеспокоилась двухдневным молчанием Леоны и поделилась своими опасениями с одним из соседей. Квартира находилась на первом этаже, сосед нашел одно незапертое окно. Через него попал внутрь, чтобы выяснить, в чем дело.

Леону Бейкон задушили тем же манером, что и Этель Эйеронс, а затем сходным же образом изнасиловали. Следов взлома не обнаружено, однако это отнюдь не означает, что потерпевшая сама впустила убийцу. В квартиру вел отдельный вход с улицы, а простой пружинный замок ничем не отличался от примитивного запора на двери Этель Эйеронс. При помощи отмычки или кусочка целлулоида, всунутого в дверную щель, открыть его не составило бы особого труда.

На этот раз как бывшие мужья, так и дружки-приятели полностью отсутствовали и опрашивать оказалось абсолютно некого. Леона была помолвлена, жених служил во Вьетнаме, и ни с какими другими мужчинами она дела не имела. Девушка — круглая сирота, без родственников. Ее личную жизнь заполняли церковные собрания и пение в хоре. Судя по описаниям знакомых, она отличалась спокойным, стыдливым характером; проводя вечера в основном у себя дома, в жизни никогда не имела врагов.

Результаты вскрытия гласили, что смерть наступила между полночью и четырьмя часами утра пятницы.

Все газеты сочли более чем простой случайностью точное совпадение двух убийств не только в дне, но даже в часе. Некоторые журналисты окрестили убийцу «Душитель-по-Пятницам», и он стал сенсацией недели.

Мы вновь перетряхнули всех состоящих у нас на примете маньяков и извращенцев, и опять ничего не добились.

В следующую пятницу с утра объявилась следующая жертва. Ее звали Анита Кэбрэл и проживала она в комнате с выходом на пожарную лестницу над кабачком в 3900 квартале Олайв, далеко не лучшей части города. Труп обнаружила хозяйка дома, посетившая Аниту с карательными целями; та задолжала за квартиру.

По мере того как предпринимались обычные следственные шаги, прояснялась уже знакомая картина с тем единственным отличием, что благодаря более короткому сроку, через который обнаружили тело, по лицейскому хирургу удалось более точно определить время смерти. Он установил, что потерпевшая скончалась где-то между часом и тремя утра. Но помимо этого — больше ничего нового по сравнению с предыдущими двумя случаями.

Разумеется — никаких следов взлома. Уличная дверь, ведущая на пожарную лестницу, никогда не запиралась, и любой вполне мог незамеченным подняться до жилых комнат над кабачком. А дверь в комнату жертвы, как обычно, запиралась на один-единственный пружинный замок.

После этого третьего убийства Душитель-по-Пятницам ежедневно занимал передовицы газет, невзирая на то, что сообщать-то, в общем, было нечего, разве что на все лады пересказывать одни и те же факты. Пресса предупреждала одиноких женщин: закрывайте двери на задвижку в ночь с четверга на пятницу и ни в коем случае не впускайте незнакомых!

Я свел воедино и отпечатал всевозможные данные обо всех трех жертвах. Я перечитывал их снова и снова до умопомрачения, пытаясь найти общий признак в облике этих женщин.

Я решил заняться этим с подачи лейтенанта. Он как-то обронил следующее замечание: — Ищи общий признак, Хэррис. С этими шизиками

всегда так, не с бухты-барахты жертвы выбирают, а по какому-нибудь признаку, который им кажется жутко логичным. Наобум действовать просто не могут. Так что давай, ищи этот самый общий признак, дружище!

— Ну а хоть что это за зверь такой может быть — общий признак?!

— А какой хочешь. У Джека-Потрошителя жертвами обязательно оказывались проститутки. У Бостонского Душителя почти все имели отношение к местной больнице: пациенты, сотрудники — неважно.

— Ну да, и оба случая до сих пор не раскрыты! — окончательно сник я. — Очень вдохновляет, ничего не скажешь!

— Ну-ну, что за пессимизм?! Не ной раньше времени! — одернул он меня, — угадай общий признак — и у тебя, по крайней мере, будет ключ к личности убийцы. Кто его знает: а вдруг он выбирает жертвы с одинаковым цветом глаз, или кривоногих, или косолапых, или с определенной прической? Здесь наверняка должен быть какой-то принцип отбора!

Я бился над этим проклятым признаком дни и ночи напролет, вплоть до следующего четверга, терзаемый кошмарным сознанием того, что, если я его не найду, нынче ночью может погибнуть еще одна женщина. Под конец рабочего дня, уже на выходе, лейтенант задержался у моего стола.

— Ну как? — поинтересовался он.

— Эх! — только и вымолвил я. — Единственное общее — что все они женского пола и живут в одиночку. В остальном — в жизни не встречал трех таких не похожих друг на друга дамочек! Хочешь прочту?

— Давай.

— Внешний вид: Этель Эйеронс — пухлая и дряблая; Леона Бейкон — сложена как куколка; Анита Кэбрэл — худа и костлява. Этель — брюнетка, Леона — шатенка, Анита — крашеная блондинка. Глаза карие, зеленые и голубые соответственно. Прошлое: Этель родилась в Джексоне, штат Миссисипи, два года университета и курс косметологии. Леона родилась в Сент-Луисе, два года колледжа и курс секретарш. Прошлое Аниты Кэбрэл выяснить не удалось, но со слов знавших ее людей ясно, что она называла себя уроженкой восточных штатов и что вряд ли училась где-нибудь, кроме начальной школы, потому что просто-напросто неграмотна. Характеры: Этель — веселая, компанейская бабенка с тремя мужьями на счету, Леона — серенькая тихоня, кроме церкви ничего не знавшая, Анита — продувная бестия и почти законченная алкоголичка. Ну как, продолжать?

— Нет уж, спасибо! Пока не выдашь чего-нибудь поинтереснее, не стоит! — хмыкнул лейтенант.

Я разложил три листка с данными перед собой на столе и рассеянно уставился на них. На каждом заголовок начинался с фамилии: Эйеронс Этель; Бейкон Леона; Кэбрэл Анита. И тут меня осенило.

— Эге, да они же идут в алфавитном проядке — А, В, С! А не брал ли этот псих фамилии свои жертв прямиком из телефонной книги?!

Лейтенант покровительственно похлопал меня по плечу.

— Ну, если бы он пользовался книгой, то все три фамилии начинались бы с А! Ведь второе имя в телефонной книге все равно еще начинается с А, а не с В!

— Ну а вдруг второе имя в списке не женское, а мужское, и ему пришлось перейти к следующему? — возразил я, доставая телефонную книгу. — Может быть, он не просто искал одиноких женщин, выбирая только явно женские имена из книги?

Лейтенант оживился. Заглядывая мне через плечо, он принялся следить за моим пальцем, пробегавшим первую страницу. Я воспрянул духом, когда первым, несомненно женским, именем оказалось «Эйеронс Этель». Но сразу же сник, наткнувшись десятью строчками ниже на Эбет Эйнджел, а еще ниже на Эбкок Люсиль. Мне и в голову не приходило, как много телефонных номеров записано на женщин! На одной первой странице их набралось два десятка.