Общество самоубийц

Хэн Рэйчел

Лия ужасно устала. Она плохо спала с той самой вечеринки, а подслушанный разговор Цзяна и Натали о Третьей волне только усугубил ее нервозность.

Но главной причиной, по которой Лия не пришла на предыдущую встречу, была Анья. Лии хотелось ненавидеть ее. Хотелось злиться, что она пустила Анью в свой дом и рассказала ей о своем прошлом. Хотелось испытывать уверенность, что Анья ее использовала — ради музыки, а может, ради места для ночевки, — и мало ли, в каких делах она замешана! Может, она в бегах, как и Кайто, может, она лгала и у нее нет

никакой квартиры, может, она так и кочует с кушетки на кушетку ничего не подозревающих случайных знакомых. А больше всего Лии хотелось ненавидеть Анью за то, что та согласилась помочь ее отцу покончить с собой.

Но теперь, когда они оказались в залитой желтым светом комнате лицом к лицу, Лия поняла, что в ее душе нет ни ненависти к Анье, ни гнева. Нет ничего, пустота, поселившаяся там со дня вечеринки.

Анья сидела рядом с Джорджем, аккуратно заложив волосы за уши. Лия вгляделась в ее лицо, но глаза у Аньи были все такие же непроницаемые, щеки все такие же впалые и бледные. Она не походила на вновь назначенного лидера подпольной группировки. Или на женщину, которая будет виновата в смерти отца Лии.

Темы встреч «Восстанавливаемся вместе» начали повторяться. Лия успела понять, что у Джорджа ограниченный набор «упражнений» и он снова и снова использует их на еженедельных встречах. В этот раз у них опять была «Благодарность» — члены группы выступали, а Джордж печатал на планшете, периодически начальственно хмыкая. В основном они рассказывали то же самое, что и в прошлый раз.

Лия рассматривала лица собравшихся. Постепенно за самодовольством Джорджа ей удалось разглядеть его стремление к самосохранению, а за бодрым чириканьем Сьюзен — сдобренную отчаянием дурную пародию на него. Лия начала испытывать легкое сочувствие к членам группы. Может, они, как и Анья, не видели другого выхода?

— А ты, Лия? — спросил Джордж.

Очередь дошла до нее. Все принялись сверлить Лию взглядами. И что-то в ней вскипело и забурлило, переливаясь через край.

— Можно я задам тебе вопрос, Джордж? — спросила она и продолжила, не дожидаясь ответа: — Почему ты это делаешь? «Восстанавливаемся вместе», отчеты — зачем тебе все это?

Джордж застыл, лицо его окаменело. Он будто отступил и скрылся в своем крупном мясистом теле.

— Думаешь, тебя вычеркнут из Списка? — не отступала Лия. — А кто-нибудь вообще что-нибудь знает об этом Списке? Кто решает, кого туда вносят? Те же алгоритмы, которые распределяют коэффициенты срока жизни? — Она оглядела комнату. Никто не хотел встречаться с ней взглядом, даже Анья.

— Ну-ну, Лия, — сказал Джордж предупреждающе. — Я знаю, у тебя сейчас трудный период. Здесь у всех трудный период. Но стоит ли из-за этого вести себя как капризный ребенок?

Лия встретилась взглядом с Джорджем. На этот раз она не видела обвисших щек, сочащихся жиром пор на носу, покатых плеч под расходящимися швами плохо скроенного пиджака. Она видела агрессивный блеск в глазах, скрытых очками в черепаховой оправе, легкую дрожь мясистой губы, пятна

пота в складках рукавов его рубашки. Она уловила угрозу, которая таилась за его словами. Но на что намекает этот человек? Чем таким он может ей грозить? Ерунда какая!

И Лия беспечно добавила:

— Ты думаешь, если мы так и будем сюда ходить каждую неделю и говорить об одном и том же, мы каким-то образом станем другими людьми? Нам вернут нашу жизнь?

— Лия… — начал Джордж.

— В ее словах есть смысл, — пробормотал Эмброуз так тихо, что Лия сначала решила, будто ей показалось. Но все остальные тоже посмотрели в его сторону.

Джордж побагровел и резко развернулся к Эмброузу.

— Что-что ты сказал, Эмброуз? — поинтересовался он. Губа у Джорджа перестала подрагивать, а глаза стали жесткими и холодными.

— Ну то есть… Она не то чтобы совсем не права. Я это хотел сказать, — проговорил Эмброуз еще тише. Он оглядел круг в поисках поддержки, но все молчали.

— Ясно, — Джордж выпрямился. — Ясно-понятно. Знаете что, бог с ней, с благодарностью. Давайте возьмем упражнение, которое мы давно не делали. Взбодримся немного. — Он потрещал костяшками пальцев.

Лия заметила, что Сьюзен быстро-быстро моргает, безвольно приоткрывая рот.

— Как насчет Судьбоносных дней? Да, точно, давайте лучше займемся ими! — продолжил Джордж, по очереди глядя в упор на каждого, пока наконец не остановил взгляд на Эмброузе.

— Н-н-нет, слушай, не надо, — пробормотал тот, подтянув колени к груди. Лия заметила, что ботинки у него прямо как для парадного костюма и начищены до блеска.

— Да ладно, Эмброуз, — сказал Джордж каким-то новым голосом, которого Лия раньше у него не слышала. — Ты разве не хочешь поговорить про Ясмин? Про то, как она выглядела, когда увидела, что ты стоишь на стуле, а ее собственный шелковый шарф, твой подарок на годовщину — так мило с твоей стороны, так любезно, — связан в петлю и свисает с крюка в потолке?

Теперь Эмброуз уткнулся лицом в колени. Плечи у него затряслись; казалось, что эта тряска начинается где-то глубоко внутри него и расходится волнами по всему телу. Все остальные молчали.

— Слушай, Эмброуз, — продолжал Джордж, — давай-ка…

— Прекрати, — вомутилась Лия. — Оставь его в покое.

Джордж повернулся к ней.

— Что, Лия, ты хочешь что-то добавить?

Лия сжала руки в кулаки. Внутри у нее пылал гнев. Она уперлась ногами в пол, чувствуя, что весь мир против нее.

— Давай тогда перейдем к тебе, Лия. К твоему Судьбоносному дню. Ну же, расскажи о нем группе, ты ведь не хочешь, чтобы Эмброуз подумал, будто я специально придираюсь к нему одному? — Джордж пошлепал губами. В уголке рта у него появился пузырек слюны.

— Это про историю с машиной? Ну я попыталась перебежать в неположенном месте. С ума сойти! Травма на всю жизнь, — фыркнула Лия.

— Ох, Лия, Лия, — вздохнул Джордж. — Ты правда не понимаешь. Ты думаешь, что ты особенная и все это тебя не касается.