Обрыв

А через мгновение все было кончено. Лишь уморительный хохот отзвучал протяжным эхом в скалах пару раз, да легкий шлепок тела об острые камни донесся снизу… Все. Отмучился Весельчак.

По толпе прокатился несмелый ропот. Все завидовали Весельчаку. Каждый мечтал быть на его месте.

— Видали, как гордо упал? — спросил Долговязый, поводя носом воздух и осторожно отступая от края обрыва. — Еще и анекдот на лету рассказал!

— Мне бы так, — вздохнул Прыщ озабоченно.

— Всем бы так, — задумчиво протянул Косой. — А то один скукожится

весь от страха и так на небеса и попадает. А иной раз бежится слабо и прямо у скал ухнет. Несолидно-то как.

— Вот тебе и тренировки, и работа над собой, самосовершенствование, — заметил Долговязый.

— Да ну ее, эти тренировки, да работу над собой, — махнул рукой Косой. — Самоанализ… черт бы их побрал. Вся наша жизнь: прыгаешь с утра до вечера на одном месте, да разбегаться учишься. Надоело. Сколько можно?

— Сколько нужно, — пропыхтел Прыщ. — Полет — это ведь испытание божье. Каким ты перед богом предстанешь. На тренировке-то все молодцы, а как дело до жизни дойдет, до прыжка в натуре, так у каждого кишка тонка…

— А вы не кричите, не кричите, — прошептал Косой. — А то нас еще из очереди выкинут. Она во-о-о-н какая! Я, чтобы сюда попасть, например, от очереди на квартиру отказался.

— Ишь какой, — буркнул Долговязый. — От очереди на квартиру! Я от настоящей квартиры отказался, трехкомнатной…

— Да будет вам шуметь, — испуганно пробормотал Косой. — От одной, от двух… Нужны они нам будут после прыжка, эти квартиры. Я еще всех своих из общежития на улицу выселил, чтобы еще денег собрать и ближе к началу очереди продвинуться. Но потом жалко родных стало, так я денег одолжил и всех их тоже в очередь пристроил. Не в первых рядах, но все же… Теперь вот только успеть прыгнуть, пока кредиторы не нашли.

Воцарилась тишина. Каждый, вздыхая, вспоминал, что он отдал, от чего отказался…

Прошло несколько минут. Прыщ вздохнул и похлопал по плечу Косого.

— Ну, следующий ты, счастливчик. Давай, не тяни.

Косой стоял теперь первым, а за ним: Прыщ, Долговязый, Болтун, Хромой, а дальше… дальше стояли в очереди сотни людей. Кто стоял, кто сидел, кто лежал на траве, измучившись бесконечным ожиданием. У всех были уставшие красные глаза, в последней надежде устремленные вперед, только вперед, к заветной мечте.

— Рай-ски-е Вра-та, — медленно, по слогам прочитал Косой в последний раз на картонном муляже, изображавшем ворота. А дальше за ними — обрыв с трамплином и все. Да еще двое солдат по бокам, охранявших круглосуточно порядок и следивших за правильностью очереди.

Пока товарищи советовали Косому, как следует прыгнуть, Долговязый незаметно приблизился к трамплину.

— Всего лишь от очереди на квартиру отказался, — злобно прошептал он. — А раньше меня стоит. И всех своих пристроил… Сволочь! Что же сделать?.. Ага! Вот если этот камушек сунуть под пружину, то…

Долговязый незаметно вернулся.

— Ты того, это… разгонись посильнее, да руки, руки не складывай, — гнусавил Прыщ.

— И стопу не подворачивай, —

выговаривал Болтун. — Сильнее оттолкнись и…

— И главное, главное… про билет не забудь! — сопел Хромой.

Возвратившись, Долговязый случайно встретился взглядом с Косым и, чтобы тот ничего не заподозрил, очень по-доброму улыбнулся ему на прощание. Косой улыбнулся в ответ, отошел на не сколько шагов и начал разгоняться. Быстрый разгон… но в самый последний момент Косой промазал и не попал на трамплин. Легкий вскрик, мельтешение рук и ног, еще одна секунда беспомощных кувырков и… Косой полетел смешно, завертевшись колесом и очень уныло хрюкнув на прощание.

Прыщ и Болтун, подскочив к краю обрыва, с сожалением на лицах посмотрели ему вслед. Но внутри каждый ликовал — что может быть приятней, чем когда твой товарищ так облажается в последний раз! Только Хромой сожалел по-настоящему: он не успел увидеть, как облажался Косой, и теперь ненавидел себя за это, чуть не плача от обиды. А Долговязый сожалел, что Косой облажался сам по себе.

— А хвалился, хвалился… — фыркнул Долговязый, стараясь улучить момент и незаметно вынуть камушек. Хотя, — неожиданно подумал он, — стоп! Раз не получилось с Косым… Следующий-то Прыщ. Он тоже сволочь порядочная. Тогда только не забыть для себя вынуть.

Долговязый посмотрел вниз, вслед все еще летящему Косому. Жерло сверкающих на солнце утесов далеко внизу с переливами всех песчаных оттенков легко поглощало его маленькое, барахтающееся в воздухе тело. Издалека донесся чуть слышный шлепок… и вот уже и Косой стал одним из счастливчиков, добавившись новой точкой к сотням других на фоне ослепительно-желтых скал.

— Слушайте, — внезапно подал голос Болтун, зачарованно глядя вдаль на множества черных точек на камнях, — а вдруг все это обман?

— Что все это? — переспросил Долговязый, усиленно пытаясь выдумать очередную гадость кому-нибудь.

— Ну, вся эта обещанная райская жизнь.

— Небось, на мое место захотел? — усмехнулся Прыщ. Он уже прыгал на месте, смешно поднимая ноги. Левая, правая, левая, правая…

— Нет, вы только представьте, что нету там ничего, а один обрыв и только.

— Это ты сам представляй, раз такой умный, — хмыкнул Долговязый, — сам-то стоишь, небось, вместе с нами и зубы заговариваешь! Решил нам всем настроение испортить? Или вообще отговорить, а самому без очереди прыгнуть?

— Нет, но если чисто теоретически, — не сдавался Болтун, ведь существует же шанс, что…

— Вы только послушайте, что он говорит! — вскричал Долговязый. — Нас всех идиотами выставить захотел? Да за такие слова… да только за одно такое предположение я бы его из нашей партии исключил!

— Как, вообще? — радостно подхватил Хромой. Он стоял за Болтуном, и это ему было бы очень кстати.

— Вообще!

— Поддерживаю! — воскликнул Хромой. Он нервно дернулся, резко поднял руку, голосуя [за], и теперь с надеждой взирал на Прыща. Но тому было все равно, он готовился к прыжку.