Обряд на крови
Шрифт:
Я решил, что это тревога за Томаса. Черт, ведь до нынешнего утра в жизни моей не было никого – ну, кроме нескольких совсем уж закаленных друзей, нескольких знакомых по профессии, кота, да еще одного-двух заклятых врагов, навещавших меня едва ли не чаще, чем друзья. Но теперь у меня отыскался брат. Родная кровь, как сказал бы Эбинизер. И это меняло положение вещей.
Я привык заботиться о себе сам – ну, не то чтобы мои друзья никогда не помогали мне, но в основном я действовал все-таки в одиночку… если не считать, конечно, целой толпы мыслей, каждая из которых уже запросто
И еще мысль о старости. Одинокой. Среди чародеев не редкость жить больше трех столетий, но рано или поздно время все-таки берет свое. Рано или поздно я стану старым и немощным… возможно, уставшим от жизни. Умирающим. И у меня не было никого, кто разделил бы это со мной или хотя бы держал мою руку в минуту душевной слабости.
Каким-то простым, но совершенно непостижимым образом наличие в моей жизни Томаса все это меняло. Кровь в его жилах была сродни моей, и знание этого создавало между нами крепкую связь, какой я не испытывал никогда прежде. Даже сердце начинало биться чуть сильнее при мысли об этом.
Однако сколько бы счастья я ни испытывал при мысли о том, что у меня отыскался брат, я был бы идиотом, не осознавай я и оборотной стороны медали.
После стольких лет одиночества у меня появился брат.
И я запросто могу потерять его.
Чем больше я об этом думал, тем больнее становилось. Похоже, я начал понимать, что это такое – тревожиться за близких.
Я захлопнул люк в мастерскую и прикрыл его ковром. Потом пошарил в кухонном шкафу, пока не нашел пузырек с аспирином. Щен следовал за мной по пятам и нападал на шнурки от моих башмаков, стоило мне остановиться. Я отвинтил крышку, прожевал три таблетки и проглотил, не запивая. Я слышал, так вредно для желудка, зато лучше усваивается.
Я поморщился, снова потер виски и попытался обуздать шквал эмоций. Мне предстояло заниматься делом, и если я хотел остаться в живых, голова должна быть ясной. Первым делом я произвел инвентаризацию проблем.
Множественные мелкие травмы и отчаянная головная боль от удара Инари.
С одной стороны, от меня скрывался загадочный автор немного неповоротливых, но все же смертоносных заклятий.
С другой – кровожадный вампир и его шайка головорезов.
Ну и не стоило забывать, конечно, о спокойном, невозмутимом наемнике, который собирался убить меня, если я не расплачусь с ним… а я и представления не имел пока, откуда взять деньги.
Ничего положеньице. А ведь еще только утро. Как-то я сомневался, чтобы по мере приближения к вечеру я чувствовал себя бодрее. Из всего этого следовало, что умнее всего было бы навалиться на проблемы прямо сейчас, безотлагательно,
И, кстати, стоило пошевелиться, пока нехорошие парни не собрались и не пришли опять по мою душу.
Черт. Еще бы мне знать, куда мне двигаться…
И еще – если бы не это противное ощущение, что я, возможно, уже опаздываю.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
Я подождал на стоянке у управления чикагской полиции, пока приехала из спортзала Мёрфи. Она явилась на мотоцикле, во всем положенном снаряжении: тяжелые башмаки, черный шлем, темная кожаная куртка. Она заметила мою машину и свернула на свободное место рядом со мной. Движок ее мотоцикла испустил довольный львиный рык и стих. Мёрфи соскочила с седла и сняла шлем. Потом тряхнула головой, рассыпав золотые волосы – очень, надо сказать, милое зрелище.
– Доброе утро, Гарри.
При звуках ее голоса щенок забарахтался у меня в кармане. Наконец ему удалось выставить мордашку наружу и уставить ее, счастливо ухмыляясь, в сторону Мёрфи.
– Доброе, – откликнулся я. – Вид у тебя ничего, бодрый.
– Вполне, – согласилась она, потрепав щена по голове. – Иногда я забываю, как это здорово – проехаться на мотоцикле.
– Девушки вообще это любят, – заметил я. – Ну, там, мотор рычит и все такое.
Голубые глаза Мёрфи возмущенно вспыхнули.
– Свинья. Тебе ведь доставляет удовольствие видеть во всех женщинах только демографические единицы, да?
– Я не виноват, Мёрф, в том, что женщинам нравятся мотоциклы. В сущности, это ведь большие вибраторы. С колесами.
Она попыталась было сохранять сердитый вид, но против воли хихикнула и тут же расцвела в широкой улыбке.
– Ну ты и извращенец, Дрезден! – Она пригляделась ко мне и нахмурилась. – Что-то не так?
– Так, заработал вчера немного колотушек, – кивнул я.
– Я ведь видела тебя поколоченным раньше. Что-то еще.
Мёрф знает меня слишком давно.
– Личные дела, – вздохнул я. – Пока не могу рассказать.
Она кивнула и промолчала.
Пауза затянулась, и я нарушил ее первым.
– Я тут узнал, что у меня, возможно, есть семья.
– О… – Она нахмурилась, но по-дружески, заботливо, а не как недовольный коп. – Ну, не буду давить. Если сам захочешь поговорить об этом…
– Не сейчас, – сказал я. – Не сегодня утром. У тебя есть еще время перехватить завтрак со мной?
Она покосилась на часы, потом на зрачок камеры видеонаблюдения, потом – предостерегающе – на меня.
– Это о том деле, что мы с тобой обсуждали?
Ну да… У стен есть уши. Она права, говорить лучше иносказательно.
– Угу. Надо бы нам встретиться с еще одним специалистом по решению проблем, чтобы обсудить ситуацию.
Она кивнула.
– Получил информацию?
– Типа того, – кивнул в ответ я.
– Что ж. Ты ведь знаешь, как я жду не дождусь семейного пикника, но пару минут выкрою. Где ты хотел поесть?
– МДО.
Мёрфи вздохнула.
– Моя талия ненавидит тебя, Дрезден. И задница.
– Подожди, пока она не усядется в мою шикарную тачку.