Обручев
Шрифт:
Владимир Афанасьевич становился известным исследователем Азии. Он сам не сразу осознал, как это случилось, но не мог не заметить, с каким уважением произносится его имя в ученых кругах, как считаются с его мнением. Очень удачно прошел и его второй доклад в Минералогическом обществе о процессах выветривания и развевания в Центральной Азии.
Тут пришлось много говорить о сыпучих песках и лёссе, о его происхождении и о том, как он распространяется. Поправки, внесенные Обручевым в теорию Рихтгофена, были признаны всеми. Географическое
Подготовка к докладам, общий отчет о путешествии отняли всю зиму. Петр Петрович Семенов предложил Обручеву дополнить известное сочинение Карла Риттера «Землеведение Азии». Петр Петрович — вице-президент Географического общества. Благодаря ему труд Риттера переводится на русский язык и издается в России. Но это обширное исследование нуждается в дополнениях. Многое в книге Риттера уже устарело. А Обручев располагает самыми свежими, только что добытыми сведениями.
Дело нужное, но заниматься им в эту зиму Владимир Афанасьевич решительно не в состоянии. Может быть, потом, на досуге...
— А ты серьезно веришь, что у тебя когда-нибудь будет досуг?_— пряча улыбку, спрашивала Елизавета Исаакиевна.
Да, пожалуй, досуг — это именно то, чего ему в жизни не суждено узнать.
Железная дорога по сибирским просторам растет. Через величавые реки — Обь, Енисей, Иртыш, Амур будут переброшены мосты. «Переброшены» — легкое слово, означающее легкое действие. Бросок — миг. Но из скольких мигов складываются долгие месяцы труда тысяч людей, чтобы сибирские реки-украсились мостами?
Для строящейся дороги нужно искать уголь, воду... Уже не один геолог, как несколько лет назад, будет работать в Сибири. Партии исследователей посланы в Уссурийский край, в Среднюю и Западную Сибирь. Кто же будет руководить работой в Забайкалье и Приамурье?
— Конечно, вам нужно ехать в Сибирь! — сказал бы Ядринцев.
Сказал бы... но не скажет. Николай Михайлович недавно умер, так и не успев порадоваться открытию железнодорожного пути через Сибирь.
— Ты не хотела бы вернуться в Иркутск, Лиза? Право, мы там неплохо прожили четыре года.
— Почему ты спрашиваешь? — Елизавета Исаакиевна тревожно смотрит на мужа. — Тебе самому этого хочется? Признайся.
— Видишь ли... •
— Говори прямо. Тебя опять посылают в Сибирь?
— Я ведь полюбил Сибирь, ты знаешь... Сейчас там идут большие важные работы. Не хочу стоять в стороне... Предлагают поехать начальником горной партии года на три-четыре...
— И ты согласен?
Обручев улыбается.
Елизавета Исаакиевна долго молчит. Опять оставлять Петербург, родных... Терпеть сибирские неудобства... Но Владимир должен работать там, где ему интересно. Он знает, что делает.
— Во всяком случае, снова надолго расставаться я не согласна, — твердо говорит она. — Да и детям, пожалуй, в Сибири лучше, здоровее, чем здесь... Когда мы едем, Володя? Весной?
Еще одно интересное событие произошло этой зимой.
В Лейпциге вышла книга на немецком языке — «Сибирские письма». Автор ее скромно укрылся под инициалами «О. О.». Предисловие было написано Паулем фон Кюгельгеном. Ни писателя, ни ученого под таким именем никто не знал.
Владимир Афанасьевич получил эту книгу по почте из Ревеля. Он перелистывал страницы, улыбался, порою смущенно качал головой, но, видимо, был доволен.
— Володя, что это? Неужели... Да, да, я поняла! Это твоя и Полины Карловны книга! Правда?
— Немножко и твоя, Лиза.
Еще в 1888 году, поселясь впервые в Сибири, Владимир Афанасьевич начал писать матери подробные письма о жизни на новом месте. Он описывал Иркутск, свои поездки, быт семьи.
Полина Карловна относилась к переезду сына в Сибирь с неодобрением и даже со скрытым ужасом. Ей казалось, что он едет на край света, в страну лютых холодов, где живут почти дикари и где по улицам городов чуть ли не бродят медведи. Сибирь, страна ссылки и каторги, тогда многим представлялась именно такой.
Но как человек умный, к тому же пишущий, Полина Карловна по письмам сына быстро поняла всю неверность своих прежних представлений. Край, где жили Обручевы и где им вовсе не плохо жилось, заинтересовал ее, тем более что Владимир Афанасьевич постоянно писал о большом будущем Сибири, о ее великолепных природных богатствах... Она решила обработать письма. Из них получится интересная книга. Тот, кто мало знает о Сибири и не станет читать специальных научных сочинений, с удовольствием прочитает простые и понятные записки своего современника, работающего в этом холодном краю и знающего Сибирь.
По просьбе матери Владимир Афанасьевич посылал ей вырезки из сибирских газет, рекомендовал книги. Она пользовалась работой Кеннана «Кочевая жизнь в Сибири», трудами Серошевского, Вруцевича...
До экспедиции в Китай Обручев аккуратно писал матери о своей иркутской жизни и поездках. Несколько писем после путешествия на Лену послала незнакомой свекрови и Елизавета Исаакиевна, выведенная в книге «Сибирские письма» под именем Нади.
Сначала письма публиковались в петербургской немецкой газете «Санкт-Петерсбургер Цейтунг». И вот теперь они вышли отдельной книгой. Предисловие было написано самой Полиной Карловной.
— Ну что, что ты скажешь? — спрашивала мужа Елизавета Исаакиевна.
— Я не со всем согласен, — отвечал Обручев. — Мама, видно, не всегда пользовалась достоверными источниками. Устарело уже тут кое-что... Ну и собственных ее рассуждений немало, наивных, женских... А в общем, конечно, приятно, что книга вышла.
— А это что? — Елизавета Исаакиевна показала на стихотворные строчки в тексте. — Неужели ты в письмах посылал маме стихи?
— Нет, это уж она... Своих любимых поэтов цитировала.