Обрученные
Шрифт:
На миг ей даже показалось, что он ответил на ее смелый взгляд. Хотя, конечно, это была необоснованная надежда – на ступеньках собора перед ней столпилось множество людей, размахивавших руками и яркими платками. Его взор мог быть направлен на любого из них. Почему он должен был обратить внимание на малозаметную, стоящую в тени девушку?
Однако этот довод не способен был побороть мгновенно вспыхнувшее острое желание оказаться рядом с ним. В слепом порыве Клаудия готова была растолкать стоявший перед ней народ и броситься вслед за всадником на черном коне. К счастью, ее вовремя
– Com'e bello questo giardino! (Как прекрасен этот сад!)
Глубокий мужской голос нарушил тишину, царившую в саду. Клаудия, склонившаяся над грядкой, замерла от неожиданности и удивления: никто в Лонсдейле не говорит на итальянском – к тому же с таким безупречным произношением. После минутного замешательства она вскочила на ноги и резко обернулась. Под соседней яблоней стоял барон Монтегю, опираясь на свисающую до земли ветку. Клаудия приоткрыла рот, чтобы ответить ему, но не нашла нужных слов. В этот момент все ее мысли были сосредоточены лишь на его стройном мускулистом теле, скрытом ранее латами, а теперь отчетливо вырисовывавшемся под дорогой туникой. Клаудия крепко сжала губы.
Гай подошел к ней ближе. Одежду его украшали драгоценности, которые сверкали на фоне темно-голубой туники, как звезды на ночном небе. Рукоять и ножны кинжала и меча были усыпаны сапфирами глубокого синего тона. Глаза его тоже были синими, но более светлого оттенка, цвета теплого южного океана.
Через плечо был повязан шарф из леопардовой шкуры. Казалось, барон намеренно надел его, чтобы подчеркнуть свою истинную природу – он сам напоминал леопарда, большую кошку, за чьим изысканным обликом кроется опасный зверь.
– Очень красиво, – повторил Монтегю, продолжая говорить на итальянском. Что-то подсказало Клаудии, что он имеет в виду совсем не сад. Его глаза скользнули по ней, и девушка ощутила, что от этого взгляда ничего не укрылось. Ее зеленое платье по сравнению с его роскошным одеянием казалось таким бедным, к измаранной землей юбке прилипли сухие травинки, и Клаудия внезапно почувствовала себя ребенком, которого родители поймали за игрой в грязной луже.
Она ответила на своем родном языке, радуясь редкой возможности вслух произносить итальянские слова.
– Откуда вы знаете итальянский, барон?
Он улыбнулся, и Клаудия поняла, что никогда еще не видела такой привлекательной улыбки. По всему ее телу прокатилась теплая волна.
– Я много раз бывал в Италии. – Гай говорил с едва заметным норманнским акцентом, и его голос был глубок и мягок. Он быстро огляделся по сторонам, не упуская ни одной детали. – Что вы делаете здесь в одиночестве? Вот-вот начнется праздник. Разве вы не намерены присутствовать на нем?
Как он догадался, что она итальянка? Почему ему пришло в голову заговорить с ней на ее родном языке? «Наверное, – подумала Клаудия, – дядя Лоренс был прав, и мое происхождение написано у меня на лице – я действительно так похожа на отца, что
– Без вас праздник не начнется, милорд. Я никак не ожидала увидеть сегодня вас одного, без свиты. Так что я могла бы спросить вас о том же.
– Не очень вежливо отвечать вопросом на вопрос. Смогу ли я поразить вас прекрасными манерами, если отвечу вам?
Клаудия с удивлением услышала, что рассмеялась. Что с ней творится? Она так давно не смеялась! С трудом заставив себя принять приличествующее леди величавое выражение лица, она промолвила:
– Сделайте одолжение.
Гая, казалось, позабавила ее попытка сохранить достоинство. Она надменно подняла подбородок, и его улыбка стала еще шире.
– Я сказал вашему дяде, что мне необходимо в одиночестве осмыслить вдохновенную проповедь, прочитанную только что епископом Жерменом. Ваш дядя, по-моему, был потрясен подобным проявлением религиозных чувств.
Клаудия почувствовала, что у нее пресеклось дыхание.
– Вы знаете, кто я?
– Да, леди Клаудия. Я знаю, что вы – племянница барона Лонсдейла. – Указав на мраморную скамью, стоящую за клумбой с розами, Монтегю предложил:
– Не желаете ли присесть?
Клаудия невольно шагнула назад.
– Я… мне надо работать.
– В честь торжества ваш дядя разрешил всем обитателям замка оставить на сегодня свои обязанности. Пировать без меня не будут, но праздник, готов поспорить, вот-вот начнется. До завтрашнего дня вы свободны от работы.
Покачав головой, Клаудия стала медленно снимать перчатки, стараясь придумать другую отговорку.
– Я не осмеливаюсь мешать вашим духовным размышлениям, барон, поэтому я вас покину. До свидания.
– Если вас увидят сейчас выходящей из сада, кому-нибудь это может показаться непристойным.
– Что вы имеете в виду?
Он пожал плечами с напускным безразличием. Клаудия обратила внимание, какие у него широкие плечи.
– Решат, что у нас здесь было назначено свидание.
– Я ухожу прямо сейчас, пока никому в голову не успела прийти подобная глупость! – Она решительно направилась к выходу. – Никто не подумает ничего неподобающего, если я уйду сразу же после вашего прихода.
– Леди, я здесь дольше, чем вы думаете.
Эти слова заставили Клаудию замереть на месте. Скомкав перчатки, она бросила на ворота встревоженный взгляд.
– Мой дядя рассвирепеет, если узнает, что я разговаривала с его гостем наедине, без дуэньи. Я не могу остаться! Это неприлично.
– Один из моих рыцарей стоит у ворот на страже, чтобы никто не помешал моим размышлениям. – Гай шагнул к Клаудии. – Присядьте со мной, леди Клаудия. Обещаю вам, никто не узнает о нашей встрече. – Увидев, что она испуганно отступает от него, Гай протянул ей руку. – У меня нет никакого настроения для религиозных размышлений, а ваше общество мне приятно. Подарите мне несколько минут, и я оставлю вас в покое.