Обрученные
Шрифт:
Она произносила слова медленно, прилагая очевидные усилия, чтобы ее поняли. Ее тягучий итальянский выговор неожиданно взволновал Гая, но он заставил себя сосредоточиться на смысле ее слов, а не на их звучании.
– Я решу вашу судьбу, когда мы достигнем замка Монтегю.
Ответ не удовлетворил Клаудию.
– Но про себя вы уже осудили меня и признали виновной?
Ее вопрос звучал столь мелодично, что скорей напоминал признание в любви. Гай сделал над собой усилие, чтобы не поддаться чарам ее голоса.
– Вам не стоит сейчас мучить меня
Клаудия высокомерно нахмурила брови и отвернулась. Ее горделивость раздражала Гая. Человек, участвовавший в заговоре против него, так себя не ведет. Или у нее стальные нервы, или она обладает необыкновенной храбростью.
Они начали пересекать долину, и туман вскоре поглотил их. Не видя перед собой дорогу, Гай ориентировался по солнцу, чьи слабые лучи едва пробивались сквозь туман с востока. Людская речь и стук копыт, доносящиеся сзади, звучали все глуше и наконец совсем смолкли. У Гая появилось ощущение, будто они с Клаудией одни в этой долине, и он поймал себя на мысли о том, как прекрасно было бы действительно остаться с ней наедине.
Ее предательство, казалось бы, должно было уничтожить всякое желание, но вопреки здравому смыслу Гай вновь ощутил всю прелесть ее тела, прижатого к нему, и понял, что цветочный аромат, которым был напоен воздух, исходил не от окружающих их лугов – это был опьяняющий запах самой Клаудии.
Опустив голову, он прижался щекой к ее капюшону. Наверное, он сошел с ума. Действительно ли тело ее столь прекрасно, как говорят ему воспоминания? Чтобы узнать это наверняка, он должен вновь увидеть ее обнаженной.
Гай поднял руку, чтобы протереть усталые глаза, и случайно задел голову Клаудии. Схватившись за затылок, Клаудия застонала и начала медленно падать с лошади. Гай крепко обхватил ее за талию.
– Вы в порядке? – встревоженно спросил он.
Она покачала головой.
– У меня болит затылок. Брат Томас… Это ведь он ударил меня?
– Да, – ответил Гай, ощущая запоздалое раскаяние. Он должен был проверить раньше, не поврежден ли череп. Одной рукой удерживая Клаудию, Гай ощупал ее затылок, пока не наткнулся на огромную шишку. Клаудия вскрикнула от боли.
– Уже все, – сказал Гай успокаивающе, – я больше не причиню вам боли. – Он попытался убрать с затылка волосы, чтобы рассмотреть ушиб. – Кровотечение было сильное?
– Нет, кровь вообще не шла. Просто очень болит голова, но через несколько дней все пройдет.
Гай нахмурился. Откуда, черт возьми, она это знает? И почему она раньше не жаловалась?
– Сейчас голова болит сильнее, чем раньше?
– Не беспокойтесь, скоро все пройдет.
Однако Гай не успокоился.
– Вы чувствовали припадки дурноты?
– Да, всю ночь, много раз. Но теперь мне уже легче.
Это хороший знак, облегченно подумал Гай.
– Положите голову ко мне на плечо, так боль быстрее успокоится, – предложил он. Когда она настороженно отстранилась, Гай добавил:
– Я не
Клаудия послушалась. Гай обнял ее за плечи и с радостью ощутил, что ее тело расслабилось. Она лежала в его объятиях, как дитя. Доверчивое и глупое дитя. Через некоторое время Клаудия тесно прижалась к нему и задышала ровнее. Гай с удивлением понял, что она заснула.
Как она может сейчас спать?
У нее связаны руки, и она знает, что в любой момент он может изменить свое решение сохранить ей жизнь. Она должна бодрствовать и быть начеку, а не спать. Вот уж действительно глупый ребенок – нежный, теплый ребенок, от которого исходит аромат душистых трав.
Гай прикрыл глаза. Он слишком долго обходился без женщины – только так можно объяснить его необъяснимую одержимость Клаудией. С другой стороны, предположил он, им двигало понятное желание довести до логического конца то, что началось в ее спальне. Вспомнив прикосновение ее обнаженного тела, он почувствовал такую страсть, какую не ощущал никогда в жизни. Стиснув зубы, Гай попытался сосредоточиться на дороге.
Она поднималась в гору, и вскоре туман вокруг них начал рассеиваться. На лишенном деревьев склоне холма впереди них Гай различил далекие фигурки солдат. Солдат его войска. Теперь они в безопасности, на земле Монтегю.
Пока Клаудия мирно спала у него на плече, природа вокруг них начала пробуждаться, и теперь отовсюду доносилось пение птиц и жужжание насекомых. Солнце проникло в долину, и туман испарился.
– Проснитесь, Клаудия, – Гаю вспомнилось когда-то слышанное им предупреждение, что глубокий сон после удара по голове может иметь непоправимые последствия. Он озабоченно потряс ее за плечо.
– Проснитесь!
Тихо вздохнув, Клаудия потерлась щекой о его плечо. Гай придал своему голосу сердитые интонации:
– Немедленно проснитесь, леди Клаудия!
Ее веки дрогнули, глаза открылись, и она посмотрела на Гая с нежной улыбкой, от которой у него внутри все перевернулось. Однако улыбка тут же исчезла, и с виноватым видом Клаудия выпрямилась.
– Я не хотела засыпать.
Однако это не меняло того факта, что она все-таки спала – пленник, уснувший в объятиях своего победителя. Но как он мог это позволить?
– Вот-вот мы окажемся в расположении моих главных сил. Дайте мне ваши руки.
– Зачем?
– Пожалуйста, не надо вопросов.
Гай развязал веревку, заметив при этом, что она старается избегать его прикосновений. Освободив ее, он осмотрел ее ладони.
– Ничего серьезного, – произнес он. – Легкие царапины.
– Можно мне снять это? – Она указала на кляп, сползший ей на шею.
Гай кивнул.
Клаудия расстегнула застежку, и плащ соскользнул с ее плеч. Взгляд Гая упал на изящную обнаженную руку, затем он отметил, что ткань платья плотно обтягивает упругую грудь девушки, когда та подняла руки, чтобы развязать кляп. Локоть Клаудии несколько раз задевал Гая, но он делал вид, что не замечает этого, пока удар не пришелся ему в нос.