Обручальное кольцо
Шрифт:
– Никуда ты не врежешься, милая моя, – успокоил ее Алекос, снова расслабившись и направляясь в сторону ванной комнаты. – Твой стилист прибудет через полчаса, так что ты можешь немного отдохнуть, пока есть такая возможность.
– Мой стилист, – ухмыльнулась Келли. – Не знаю почему, но это звучит здорово. Наверное, я бы смогла позаботиться о себе сама, но так приятно знать, что есть на кого свалить вину за то, что я отвратительно выгляжу. Мы вернемся сегодня домой?
– Нет. Мы остановимся
– «Киприани»? Я слышала о таком, – изумленно пискнула Келли. – Ух ты! Там останавливается множество знаменитостей: Джордж Клуни, Том Круз, Алекос Загоракис…
– И Келли, – закончил список Алекос, и она неуверенно улыбнулась.
– И Келли. Я только надеюсь, что Джордж Клуни не почувствует себя в тени из-за моего пребывания в этом отеле. Бедняжка. У него ведь нет ни единого шанса против меня, ведь так?
Когда лимузин остановился возле красной ковровой дорожки, Келли в ужасе отпрянула от окна.
– Ты ничего не говорил о красной дорожке, камерах и миллионе зевак. Алекос, я не могу появиться на публике в этих туфлях.
– Если бы я тебе обо всем рассказал, ты бы волновалась, – ответил он, успокаивающе сжимая ее руку. – В этот раз я с тобой. Просто улыбайся и держись спокойно.
– Сложно выглядеть спокойной, когда ты ничком валяешься на полу, а именно так и получится, если мне придется пройти по красному ковру на этих кошмарных шпильках перед всей этой толпой!
– Я буду держать тебя за руку.
– Можно я сниму туфли? – жалобно спросила Келли.
– Только если хочешь привлечь к себе дополнительное внимание. Улыбайся, – проинструктировал ее Алекос, когда дверца лимузина распахнулась и свет заполнил интерьер автомобиля. – Все остальное предоставь мне.
Келли осторожно выбралась из машины и была тут же ослеплена сотнями ярких вспышек. Натянуто улыбаясь, девушка бросила один испуганный взгляд на собравшихся зрителей и тут же бросилась бы обратно в лимузин, если бы Алекос не остановил ее.
– Иди. Слегка наклони голову. Приподними подбородок – так-то лучше, – напутствовал он Келли, крепко держа ее за руку и уверенно ведя в зал галереи. – Теперь можешь расслабиться.
– Ты что, шутишь? – Она уставилась на бесценные произведения искусства, расставленные по всему залу. – Я не смогу расслабиться до тех пор, пока не уеду отсюда, зная, что ничего не разбила.
– Даже если ты что-то разобьешь, никто ничего не скажет, – мягко сказал Алекос. – Ведь я очень щедрый благотворитель. И нет, это не заставляет меня ощущать тепло на сердце.
– Не думаю, что даже я почувствовала тепло, глядя на картину, – призналась Келли, наклоняя голову, чтобы иметь возможность получше разглядеть висящие на стене полотна. –
– Я жертвую деньги и музею в Афинах. Пойдем, я хочу тебя кое с кем познакомить, – произнес Алекос, ведя Келли через толпу дорого одетых гостей к человеку, в одиночестве рассматривающему картину. – Константин.
Мужчина развернулся, и девушка увидела, что это был человек уже преклонного возраста. Его седые волосы были зачесаны назад, открывая все еще привлекательное лицо.
– Алекос, – радостно произнес Константин, и мужчины обменялись парой быстрых фраз на греческом, прежде чем Алекос вывел Келли вперед и представил ее.
– А, – улыбаясь, заметил Константин. – Мы окружены бесценными творениями человеческого гения, и все же Алекос умудрился привезти сюда нечто гораздо более потрясающее. – С этими словами пожилой мужчина поцеловал руку Келли. – Даже золото эпохи Ренессанса не сияет так ярко, как влюбленная женщина. Мне так приятно. А главное, самое время, Алекос Загоракис.
Келли почувствовала, как напрягся стоящий рядом Алекос, и внезапно захотела заставить пожилого мужчину замолчать.
Она так старалась не повредить их хрупким взаимоотношениям, а теперь Константин буквально прошелся по ним в тяжелых сапогах, разбивая таким трудом достигнутую гармонию.
– Мне нравится эта картина, – громко заявила Келли, переключая внимание мужчин. – Это… – Внезапно все мысли вылетели у нее из головы; она не могла вспомнить ни единого итальянского художника. – Это Каналетто?
Константин с любопытством взглянул на девушку, а потом опустил глаза на прикрепленную к картине табличку, на которой было четко написано «Беллини».
Келли слабо улыбнулась.
– Беллини – ну конечно. Интересно, продаются ли здесь открытки, которые я могла бы купить для детей… – быстро бормотала она, лишь спустя мгновение осознав, что она только что произнесла то, чего не стоило говорить.
– Для детей? У вас есть дети? – удивленно спросил Константин, переводя взгляд с Келли на Алекоса, который стоял, застыв, словно статуя. – Это хорошие новости. У меня есть причины поздравить вас?
Девушка в ужасе взглянула на Алекоса, чье лицо сейчас напоминало маску.
– Нет, – коротко ответил тот. – Нет причин поздравлять меня.
– Я имела в виду детей, которых учу. Я учительница в школе, – пыталась выкрутиться Келли, но ее ноги так сильно дрожали, что ей пришлось облокотиться на стену.
Константин по-дружески хлопнул Алекоса по плечу.
– Так, значит, ты еще не отец? – спросил он.
– Нет, – хрипло и резко ответил Алекос. – Я не отец.
Келли показалось, что ее ударили по лицу.