Обручальное кольцо
Шрифт:
– Что вы со мной делаете? – спросила Пруденс дрожащим голосом.
Она еще никогда не встречала таких холодных синих глаз. Они походили на сосульки, свисающие с карнизов крыш, – твердые и блестящие.
– Лежите спокойно, – сказал незнакомец. – Вы сильно ушиблись.
Пруденс попыталась было чем-то прикрыться, но тщетно: от ее платья остались одни лохмотья.
– Ч-что же вы за человек, если пользуетесь моей беспомощностью?
– Господь всемогущий! Это вечное женское нытье! Как будто у мужчины ничего другого нет на уме.
– И что
Лицо незнакомца оставалось совершенно бесстрастным.
– Послушайте, юная леди, я врач, – промолвил он с усталым вздохом. – Я уже сказал: вы сильно ушиблись. Вы помните, что с вами произошло?
Его голос был совершенно спокоен, и Пруденс стало стыдно. Как глупо сразу думать о худшем! Но предостережения Бетси… и этот несчастный случай. Она закрыла глаза, стараясь побороть приступ головокружения.
– Я упала. С лестницы. Там была пушка… – Воспоминания давались ей с трудом. – Я ударилась о клеть… когда шла погрузка.
Пруденс дотронулась до одного болезненного местечка у корней волос и вскрикнула.
– Хорошо, – кивнул врач с невозмутимым видом: страдания Пруденс явно не вызвали у него сочувствия. – Вы избавили меня от необходимости искать рану.
Он взял влажную губку и поднес ее ко лбу девушки.
– Подождите! – воскликнула Пруденс, только сейчас заметив, что висевший над ней фонарь раскачивается. – Где мы?
– На «Чичестере» – военном корабле третьего класса Королевского флота.
– Мы в море?
– Конечно, мы плывем.
– Боже милосердный! Плывем?! Но я же не могу находиться здесь! – закричала Пруденс, пытаясь выпрямиться и сползти со стола. При каждом движении кровь гулко стучала в висках. – Я должна вернуться в Лондон!
Тут ее ноги подкосились, и девушка рухнула прямо в объятия врача. Мэннинг с суровым видом заставил ее лечь на прежнее место. Его глаза были холодны, как хмурое зимнее небо.
– Самых трудных пациентов мне приходится привязывать к столу. Неужели и с вами надо поступать так же?
Пруденс окончательно перепугалась. Оказаться связанной и беспомощной наедине с незнакомым мужчиной?!
– Нет. Пожалуйста, не надо, – прошептала она.
– Тогда делайте то, что я говорю. Лежите спокойно. О вашем возвращении в Лондон потолкуем позже.
Росс откинул волосы со лба Пруденс и стал промывать ранку влажной губкой. Его движения были очень осторожными и мягкими. Это немало удивило Пруденс.
Ведь незнакомец говорил с ней таким неприязненным тоном.
Она принялась с любопытством разглядывать врача. Если б не колючий, суровый взгляд, его вполне можно было бы назвать привлекательным. Даже красивым, призналась себе Пруденс. Широкий лоб свидетельствовал о недюжинном уме. Квадратная челюсть придавала его облику мужественность, но без всякого намека на жестокость. Длинный, благородной формы нос с небольшой горбинкой на переносице был слегка асимметричен. Выражение лица носило отпечаток даже некоторой беззащитности. Общее впечатление портил только вот этот холодный взгляд. Целиком погрузившись
«Интересно, – подумала Пруденс, – как он выглядит, когда улыбается? Если, конечно, он способен улыбаться. Ах, эти ужасные глаза…»
Пруденс продолжала стыдливо прикрывать грудь руками. Но так ли уж это необходимо? Врач ни разу не посмотрел на нее как на женщину. Его равнодушие, конечно, успокаивало, и все же Пруденс почувствовала, что ее гордость несколько уязвлена. Ведь даже неотесанные мужланы в Винсли оборачивались, когда она проходила мимо них по Хай-стрит. И тут в ее ушах раздался голос покойного отца.
«О, Пруденс, – сказал бы он с нежной укоризной. – Все это суета сует, котеночек. Пустое тщеславие».
Конечно, тщеславие. Но этот доктор… он такой странный, какой-то отчужденный. Пруденс не оставляло ощущение, что он хоть и смотрит на нее, но толком не видит.
– Рана не очень тяжелая, – сказал между тем Росс, откладывая в сторону губку. – Но придется наложить несколько швов, иначе она долго не затянется. – Он подошел к шкафчику, достал оттуда маленькую кривую иглу, продел в нее нитку, сделанную из кишок, и снова склонился над Пруденс. – Лежите смирно. Не шевелитесь.
Пруденс, почувствовав, как игла вонзилась ей в кожу, сморщилась от боли, а потом закрыла глаза и стиснула зубы. Наконец Росс закончил мучительную операцию и отрезал концы ниток.
– Молодец, девочка! Вы держались очень мужественно.
Пруденс покоробило от его снисходительного тона.
– А вы думали, что я буду кричать? – резко сказала она.
Росс окинул ее холодным, неодобрительным взглядом, и воцарилось долгое молчание.
– У вас есть имя? – спросил он через некоторое время.
– Почему же нет? – огрызнулась Пруденс. В присутствии этого человека она постоянно испытывала неловкость, а потому ужасно злилась на него. – Или вы принимаете меня за труп, с которым можно делать все что угодно: ощупывать, тыкать иголкой, зашивать?
Росс скептически фыркнул:
– Конечно, нет. Трупы не разговаривают. «Будь он проклят, грубиян!»
– Пруденс, [8] – пробормотала она.
– Что? – изумился Росс.
– Да, так меня зовут. Пруденс Оллбрайт.
8
Имя Пруденс означает «благоразумная».
Он ухмыльнулся в ответ, доказав тем самым, что вполне способен и улыбаться.
– Доктор Росс Мэннинг. Это мое имя. Ну а теперь, – он обмакнул губку в тазу и поднес ее к лицу Пруденс, – надеюсь, вы сможете еще немного посидеть не дергаясь? Я хочу посмотреть, нет ли у вас других ран.
Пруденс угрюмо кивнула. Росс смыл с ее лица кровь и копоть и сообщил, что на подбородке у нее только маленькая царапина, а на щеке – синяк.
– Тут не о чем беспокоиться.
Потом он протер губкой ее руки и мрачно спросил: