Обретение

Баст Аня

Ты один? Мак испустил негромкий протяжный вой. Знаешь, зря ты пришел сюда один. Одиночка — это готовый обед для падальщиков.

— А ты бы не стал меня есть?

Я не тронул бы твое вонючее мясо, даже если бы подыхал с голоду. Пускай тебя жрут стервятники.

Охотник переместил ружье, сжимая его затянутыми в перчатки руками. Почему-то он мешкал.

— Я не один. Мои дружки поймали бабу и теперь забавляются с ней, прежде чем прикончить. Вот и все.

Зарычав, Мак

бросился вперед, и охотник резко вскинул ружье. Он явно нервничал.

— Веди себя смирно, не то пристрелю.

Чего же ты ждешь? А, понимаю: выполняешь чей-то приказ. Босс велел не портить ему потеху?

— Я не выполняю ничьих приказов!

Ну, не знаю. По мне, так ты типичный омега.

Волк-омега был в стае своеобразным мальчиком для битья — все прочие вымещали на нем свое раздражение. Впрочем, этот термин был обманчив, поскольку подразумевал, что подобное место в стае может занять только самый слабый волк. На деле это было почетное место, и обычно его занимал один из самых сильных самцов в стае — здоровяк, способный выдержать любые колотушки. По сути, волк-омега довольно часто становился альфой, то есть вожаком. Однако для людей, мало что смысливших в устройстве волчьего общества, слово «омега» звучало как страшное оскорбление.

— Заткнись! — рявкнул охотник, размахивая ружьем.

Ага, его проняло!

Мак зарычал, припав к земле и готовясь к прыжку. Надо заканчивать, и как можно скорее. У этого типа не хватает духу нажать на спуск без разрешения босса. Стайное поведение людей не так уж сильно отличается от волчьего. Этот охотник не альфа — ни в малейшей степени.

— Что-то ты заерзал. За бабу беспокоишься? Не стоит! Бьюсь об заклад, она уже покойница. — Охотник пожал плечами. — Одной заботой меньше.

Он поднял ружье и прицелился в Мака. Тот едва заметно покачнулся на лапах, готовясь к стремительному броску. И тут на прогалину вылетела черная тень. Охотник, завопив от ужаса, рухнул в снег. Ружье выстрелило, но пуля прошла мимо цели.

Издалека донесся пронзительный женский крик.

Мак метнулся туда, оставив за спиной рычащего Кейси и расползающееся на снегу кровавое пятно.

— С чего это ты спуталась с оборотнями, а, Лили? Почему тебя так к ним тянет? — Деррик бесцеремонно встряхнул ее. — Чем тебя не устроили люди?

— Если взять тебя как пример, Деррик, очень многим.

Лесничий швырнул Лили на снег и приставил к ее голове ружье. От щелчка пули, посланной в ствол, Лили бросило в дрожь и муторно засосало под ложечкой. Дуло ружья упиралось ей в лоб — впервые в жизни. Казалось, она даже чувствует его запах — застарелой крови и стылого металла. Запах смерти.

Лили всегда считала себя бесстрашной, и не без оснований. Но сейчас, когда человек, кипевший ненавистью, приставил ружье к ее голове, страх овладел ее душой и телом. Она лихорадочно пыталась собрать остатки мужества, борясь с захлестнувшим ее ужасом.

— Не хотел я этого делать. Ты не должна была соваться, как и узнать мой голос. Нам лишь требовалось выманить сюда Мака и без помех

пристрелить.

— Почему именно Мака? За что ты его ненавидишь?

— Он хорошая добыча, Лили. Ничего личного.

Жаркий гнев полыхнул в ее груди. Размахнувшись ногой, она краем снегоступа врезала Деррику по голени. Лесничий пошатнулся, на миг потеряв равновесие.

Лили бросилась вбок и перекатилась, пытаясь уйти от случайного выстрела. Мягкий снег замедлил ее рывок. Выстрел раздался над самым ее ухом, и все стихло. От его близости Лили почти оглохла. На краю поля зрения промелькнул силуэт серебристо-серого волка, и брызнула алая кровь. Ружье закачалось в руках Деррика, он выпалил в пустоту и бросился бежать, но Мак сбил его с ног.

Лили отвернулась, погружаясь в благословенную тишину, где не было места насилию.

Кто-то схватил ее за плечи и перевернул на спину. Открыв глаза, она увидела над собой встревоженное лицо Мака. Его губы беззвучно шевелились. Он снова был в человеческом облике. Мало-помалу слух возвращался к Лили, и наконец она смогла разобрать его слова.

— Все в порядке, — ответила она, а потом кинулась в его объятия, не обращая внимания на то, что его подбородок, горло и куртка на груди были залиты свежей кровью.

Мак крепко прижимал ее к себе, гладил сильными руками по спине. Лили прильнула к нему, впервые за много лет — нет, впервые в жизни — чувствуя, что мужчина, который ее обнимает, любит ее всем сердцем. В его объятиях ей ничто не грозило. Лили задрожала, прильнув к Маку и стараясь забыть ощущение дула, прижатого ко лбу, и смертный приговор, который она прочитала в глазах Деррика.

К ним большими прыжками несся черный волк. Лили узнала в нем Кейси. Встав на колени в снегу, она обняла мальчика. Дрожащими руками ощупала живот, ноги и ляжки молодого волка — Кейси был невредим. Впервые в жизни Лили была счастлива, что ей не придется применять свои профессиональные познания.

Она наконец позволила себе облегченно выдохнуть и обняла Кейси. Может, ей так никогда и не удастся забыть о ребенке, которого она потеряла, зато с этим мальчиком все будет хорошо.

Втроем они двинулись в обратный путь. На подходах к Поселку Мак позвонил представителям власти и сообщил, что Кейси жив и здоров, а также о том, где находятся трупы охотников.

Стоя на вершине холма, нависавшего над Поселком, Лили и Мак смотрели, как Кейси, все еще в волчьем облике, спускается вниз, к стоящим у подножия машинам спасательных служб. За ними толпились люди и оборотни. Сколько народу! При одном виде этой толпы и мысли о том, как их засыплют вопросами, Лили почувствовала безмерную усталость.

— Чем думаешь заняться? — спросил Мак.

— Сейчас? — Лили шмыгнула носом. — Простуда еще не прошла, так что мне, пожалуй, не помешает отдохнуть.

— Отличная идея. — Мак помолчал. — У меня еще остался чай.

— Это приглашение?

— И не только на чай, Лили, — проговорил он тихим, внезапно охрипшим голосом.

Лили улыбнулась, чувствуя, как радостно теплеет в груди.

— Считай, что приглашение принято. Не представляю, куда еще я бы захотела пойти. И не представляю, кто еще был бы мне так нужен.