Шрифт:
Глава 1
Риола оперлась о холодный камень бойницы и печально глянула на дорогу, ведущую к воротам замка. Вздохнула. Впервые она видела дядюшку в таком гневе. Ну да, она поддала коленом очередному кандидату в женихи и случайно… ну честное слово, случайно, попала немного не туда… И еще пообещала, что если он продолжит настаивать на своем желании непременно взять ее в жены, то она сделает из него евнуха. Нахальный, много о себе воображающий придурок, отчего-то считающий себя неотразимым и не к месту распустивший руки, когда думал, что их никто не видит, а Риола ему не откажет.
Наверное,
«Перед смертью моего брата, твоего отца, я пообещал ему заботиться о тебе. Я честно выполнял обещание. Я мирился с твоими выходками и твоими увлечениями, совершенно не подобающими благородной девушке, но всему есть предел. Я пошел тебе навстречу и не стал навязывать партию. Однако ты не оценила этого. Риола, тебе уже пятнадцать! Пора думать о будущем. В общем, так, я даю тебе еще месяц, в течение которого ты должна сама выбрать себе жениха. Если ты этого не сделаешь, тогда мужа тебе выберу я…»
Сердиться на дядюшку Риола не могла, понимая, что во многом он прав. Он и так баловал ее, позволяя намного больше, чем позволяют родители своим детям, за что она была ему очень благодарна. Но что же ей делать?..
Вдруг что-то на дороге привлекло внимание девушки. На опушке леса, в котором пряталась дорога, появилось пыльное облако, вскоре превратившееся в кавалькаду всадников, галопом мчащихся к замку.
Интересно, кого это несет? Риола нахмурилась и закусила губу – от таких внезапных и явно непростых гостей она ничего хорошего не ждала. Соседи давно уже не навещали их – все на войне, сам дядюшка по причине серьезной раны ноги не был способен далеко уехать, он и на коне сидел с трудом, а уж отправиться куда-то пешком…
Она перешла на другую сторону башни и глянула во двор. Ого, а это сам дядюшка спешит к воротам, поддерживаемый слугой. Интересно, кто это вознамерился к ним пожаловать, что он, несмотря на больную ногу, лично вышел встречать? И если он ждал этих гостей, и если они такие важные, то почему ей ничего не сказал?
– Госпожа Риола, – из люка в полу показалась голова одного из стражников, – ваш дядюшка приказал вам идти в свои покои и переодеться к встрече гостей.
– А кто они, Олтор?
– Я не совсем в курсе, какие-то важные господа из столицы. Прибыл гонец, когда вы ушли от дядюшки, но о чем шла речь, я не знаю. – Стражник воровато оглянулся и понизил голос: – Вроде бы по личному поручению короля.
– А зачем я там нужна? – еще больше удивилась девушка. Интересно, к ним уже давно никто из столицы не приезжал. После ранения дядюшки все друзья как-то сразу позабыли о нем и не баловали их своими визитами. Впрочем, может, она и несправедлива – ведь идет война и все они служат королю и Локхеру… но все равно обидно за него. И тут вдруг гости, да еще из самой столицы от короля. Минуту… что там дядюшка говорил о выборе, который он сделает сам? Что вообще происходит?
Махнув стражнику, она дождалась, когда он спустится и освободит дорогу, и бросилась к себе переодеваться – чем скорее все прояснится, тем лучше.
Когда Риола вошла в гостиную, аккуратно придерживая подол длинного платья, гость уже был там, расположившись на жестком кресле
Риола вежливо поклонилась, пытаясь вспомнить, где видела этого мужчину, который сейчас откровенно изучал ее. Ситуация все меньше и меньше нравилась девушке.
Дядюшка тяжело вздохнул и, не поднимая головы, начал:
– Риола, позволь представить тебе герцога Ленора Алазорского, советника короля.
– Очень приятно, ваша светлость. Это такая честь для меня.
Герцог поднялся и чуть склонился.
– Я знал вашего отца, юная леди. Барон Уитхолд был достойным человеком.
– Благодарю вас, герцог…
– Полагаю, вам лучше поговорить без меня. Барон? – проронил гость.
– Вас проводят в мой кабинет, ваша светлость, – благодарно кивнул дядюшка. – Я велю принести туда обед и вино.
Алазорский кивнул, дождался, когда барон отдаст приказ слуге, и вышел из комнаты.
– Что здесь происходит? – повернулась к дяде девушка.
– Риола… Риола, помнишь наш утренний разговор?
– Так и знала! – Девушка нервно прошлась по залу, запуталась в подоле платья и едва не упала.
– Хватит! – Барон грохнул ладонью о столешницу. – Помолчи и послушай! Твой отец почти разорился и, чтобы выплатить долги, вынужден был заложить почти все свои земли. Я тоже… не в лучшем положении. Мне нечего тебе дать, а те, кто к тебе сватается… Думаешь, я по доброте душевной предоставил тебе свободный выбор? Я знаю, девочка, ты достойна лучшей судьбы, но, увы, в моем теперешнем положении я не могу дать тебе приличное приданое. А тут…
– С чем приехал герцог?
– Он приехал с предложением… несколько необычным. Он хочет взять тебя в гости к одному его знакомому, и если все сложится, то готов выступить в качестве свата со стороны жениха. Герцог лично…
– Дядюшка, – перебила его Риола.
– Да, я помню, что обещал тебе месяц. Я очень надеялся, что за это время подвернется тот, кто тебе понравится. Но пойми, душа моя, без приданого тебе не удастся найти хорошую партию. А сейчас о приданом позаботится герцог.
– И кто этот счастливчик?
Барон хмыкнул.
– Я не знаю… Подожди, не надо кричать. Я согласился, поскольку герцог заявил, что не станет настаивать на свадьбе, если один из вас откажется… Я не совсем понял ситуацию, а он не стал объяснять. Сказал, что все расскажет тебе лично. От тебя требуется только согласие на поездку в гости. Более того, он пообещал, что если свадьба не состоится, то он все равно обеспечит тебя приданым.
Эта новость заставила девушку проглотить уже готовые возражения. Она понимала стремление дядюшки поскорее пристроить ее, поскольку знала о его финансовом состоянии. Раньше хозяйством занималась его супруга, но после смерти баронессы пять лет назад дядя утратил интерес к жизни. Возможно, уже давно покинул бы этот мир, если бы три года назад не погибли его брат с женой и на попечение ему не свалилась племянница. В заботах о ней он обрел новый смысл бытия, однако и у чудес есть границы – в последнее время дядя сдавал все сильнее и сильнее. Риола видела, как медленно угасает дорогой ей человек, но также понимала, что помочь ему ничем не может.