Обрести надежду
Шрифт:
Грейс не знала, как реагировать на такие слова, поэтому просто улыбнулась и поблагодарила.
— Просто Лапа хочет сказать, что он одинок, как обрызганный скунсом гончий пес. Так ведь, Лапа? — сказал Мэтт и дружески шлепнул отца по плечу. Уэйд Коннер от шлепка рыкнул и ущипнул Мэтта за грудь.
— Ой-ой-ой! — заорал Мэтт, хватаясь за грудь и смеясь.
Уэйд тоже смеялся, потом обнял сына одной рукой за шею и с лучистой улыбкой обратился к Грейс:
— Этого хулигана я воспитывал, так что, если будет доставлять вам какие хлопоты, просто дайте мне знать. А теперь пойдемте, я покажу вам, где вы будете жить.
— Вот это было бы очень кстати, — сказала Грейс.
Она проследовала за Уэйдом по коридору во вторую комнату справа.
— Я постарался сделать так, чтобы вам здесь было уютно, — сказал Уэйд.
Грейс огляделась по сторонам — огромная двуспальная кровать была застелена голубым покрывалом с вытканными на нем кукурузными початками и усыпана пухленькими желтыми подушками. Тут же стоял старомодный комод с выдвижными ящиками и небольшой деревянный столик с чернильным прибором, на окнах висели белоснежные занавески. На столе лежал чек на двадцать тысяч долларов, выписанный на имя Грейс Кэмерон. Грейс сделала вид, что не заметила его.
— У вас тут своя ванная, — сказал Уэйд, указывая на дверь рядом со столиком. — Очень удобно. У меня в спальне так же. А здесь был кабинет моей супруги. Она любила работать здесь, когда готовилась к урокам. Она была школьной учительницей.
— Какая прекрасная профессия! — сказала Грейс. — Такой профессии можно только позавидовать.
— Да. И она у меня еще знаете какая красавица была!
— В этом я нисколько не сомневаюсь.
— А милях в пятидесяти отсюда у меня ранчо, — сказал Уэйд, опершись локтем на комод. — Десять тысяч акров. Мы разводим племенных «херфордов» и самых отборных «тигровиков Ф-1».
— Понятно, — сказала Грейс, мало что смыслившая в коровьих породах.
Уэйд продолжал:
— Но если вы не возражаете, я отвлекусь на минуточку от этого разговора о коровках, чтобы обсудить кое-какие медицинские вопросы.
— Конечно, конечно.
— Речь пойдет о Мэтте, как вы понимаете. Конечно, я догадываюсь, что вы вряд ли тут чем-то сможете помочь, но он меня пугает. То он полон бодрости и сил, то вдруг словно улетает куда-то. Как будто блуждает в каком-то другом мире, куда никому нет входа. Это меня очень беспокоит.
— Понимаю, — сказала Грейс. — Но это вообще-то неудивительно. Вполне объяснимые последствия травмы головы. Но он чувствует себя гораздо лучше, чем можно было даже надеяться.
— Да, — согласился Уэйд, понимающе кивая.
Первая неделя пронеслась незаметно для Грейс. Каждое утро Уэйд Коннер вставал до рассвета и уезжал на свое ранчо, а к десяти часам к Мэтту приезжали врачи из Сан-Антонио. Специалист по становлению речи и физиотерапевт. Они работали с Мэттом в его комнате за закрытыми дверями до полудня. Иногда физиотерапевт, грузный, страдающий потливостью и одышкой мужчина с красным обвислым лицом, вел Мэтта на кухню, где они вместе готовили обед — процесс, тоже ставший упражнением на тренировку памяти и координации движений.
После занятий с врачами Мэтт обычно ложился поспать или читал сценарии, которые, похоже, каждое утро прибывали бандеролями по почте и на которых в строке «обратный адрес» Грейс заметила имя М. Лэвендера. Потом, в четыре, приходила низенькая толстушка
— Я просто хочу, чтобы вы знали, — сказал Уэйд Коннер за ужином в день приезда Грейс, — несмотря на все эти киношашни… — Уэйд без особого восхищения относился к некоторым ролям сына, — вы находитесь в обществе приличных цивилизованных людей. Это христианский дом. — При слове «христианский» он многозначительно посмотрел на сына, и тот картинно закатил глаза.
Зато Грейс смысл этих слов истолковала безошибочно. Конечно, были такие люди, как О. Джей и Сид Вишес, но большинство мужчин-знаменитостей все-таки придерживались общепринятых правил приличия по отношению к окружающим женщинам — во избежание скандалов и судебных преследований. Но стопроцентной гарантии в таких делах не бывает, и это высокопарное заявление Уэйда о несокрушимых моральных устоях этого дома Грейс восприняла как откровенный намек, исключающий какую-либо возможность всяких там нежелательных стуков в дверь ее спальни по ночам. Любая подобная попытка, несомненно, закончилась бы ее немедленным увольнением.
И вот, не обремененная никакими обязанностями, кроме измерения у Мэтта температуры между сеансами терапии (ведь она находилась здесь просто на случай возникновения непредвиденных осложнений и никак иначе), Грейс стала устанавливать свой собственный жизненный распорядок. По утрам, пока солнце еще не сильно шпарило, она устраивала себе пробежки по шоссе, пролегавшему через сосновый лес, гудящий от непрекращающегося стука дятлов. Одного она даже успела разглядеть среди зеленых ветвей. Ради такой красоты она даже, нарушив свои привычные правила, прервала пробежку.
На пятый день ее пребывания, после отъезда врачей, Грейс лежала у себя в спальне и думала. Ее давно уже мучил вопрос: почему Мэтт почти не смотрит в ее сторону с самого ее приезда? Она-то ожидала, что он будет крутиться возле нее, донимать расспросами, требовать внимания. Может, он изо всех сил старается выглядеть учтивым, соблюсти приличия? Старается именно потому, что тянет его как раз к обратному? Она регулярно слушала его сердце и легкие на предмет шумов, измеряла пульс, но это всегда происходило в присутствии врачей или Дольче. Складывалось впечатление, что он просто боится оставаться с нею наедине. Или не испытывает к ней никакого интереса. Неужели в больнице ей просто что-то померещилось и она все придумала?
В дверь постучали.
— Да?..
— Это Мэтт.
— Заходи, — сказала Грейс, сев на постели.
Мэтт заглянул в приоткрытую дверь. На голове у него красовалась ковбойская шляпа.
— Ты занята?
— Кто? Я? Нет. Просто отдыхаю.
— Это хорошо, — сказал Мэтт. — Потому что я хотел тебе кое-что показать. Обувайся.
— Ладно, — сказала Грейс — ведь ей больше ничего не оставалось делать.
Она последовала за ним по тропинке, протоптанной среди высокой травы («Змеи здесь есть?» — спросила Грейс, опасливо разглядывая землю у себя под ногами, и Мэтт уверил ее, что если ее укусит гремучая змея, то он самолично высосет у нее яд). Они перешагнули через низенький деревянный штакетник и ступили на территорию прилегающих владений, где стоял невысокий амбарчик с ржавой железной кровлей.