Шрифт:
Часть 1. Плохая работа
Глава 1
Среди адвокатов в ходу известная поговорка: «нет хуже клиента, чем невиновный клиент». Чистая правда, скажу я вам. Однако встретить такого клиента – задача непростая. Пропитые дебоширы, неудачливые грабители и наркодилеры со стажем, превосходящим мой опыт работы в адвокатуре, с честными лицами твердили, что не совершали ничего противозаконного. Правда, их понимание «противозаконного» имело мало общего с Уголовным кодексом.
Вся прелесть таких клиентов в том, что ты не боишься облажаться. Позвольте
Они не берут в расчет обжалованные экспертизы, исключенные из дела доказательства и блестяще проведенные перекрестные допросы, благодаря которым осужденные получили справедливое наказание, а не жестокую кару. Даже для безнадежных клиентов адвокат проделывает прорву работы, которая порой остается невидимой.
Все потому, что у преступников такие же права, как и у нас с вами. Равенство закона во всей красе. Своего рода гарантия того, что мы не вернемся к временам, когда люди вершили самосуд на каждом шагу. Никто не говорит о том, что нужно оправдывать наркодилеров и насильников, но под одну гребенку всех стричь не стоит. Между хулиганом, пырнувшим прохожего из-за скуки, и тем, кто, обороняясь, пробил череп неудачливому воришке, лежит огромная пропасть, но оба остаются убийцами. Мое предназначение – добиться справедливости для каждого.
К большому сожалению, случается так, что иной раз судья уделяет моим доводам и жалобам не больше внимания, чем пылинке на мантии. И тогда клиент получает по верхней планке. Пройдены все инстанции, представлены все доводы и жалобы, но срок остается неизменным.
Когда я утверждал, что облажаться не страшно, то имел ввиду именно такие случаи. Адвокат может ошибиться: пропустить ошибку в доказательстве, задать неудачный вопрос или еще хуже – позволить своему клиенту высказать на судебном процессе все, что лежит у него на душе. Но так ли ужасно то, что мошенник, лишивший квартир двух старушек, получит десять лет лишения свободы вместо восьми? Не говоря уже о серийных убийцах и насильниках. Словом, совесть чиста, приговор вынесен, а я спешу на очередное судебное заседание.
Не нужно думать, что мне приходилось иметь дело только с отъявленными мерзавцами. Их немного. Чаще всего я сталкивался с теми, кто оступился впервые. Со временем начинаешь понимать, почему тот или иной человек совершил преступление. Потеря работы, жестокие родители или наркотики могут толкнуть и не на такое.
Многим я сочувствовал со всей искренностью. До сих пор хорошо помню один случай. Семилетний мальчик согласился посмотреть игрушки в квартире незнакомого дяди. Дядя оказался педофилом, освободившимся из колонии три недели назад. Педофилом, который снова вышел на охоту.
Каким-то чудом мальчику удалось выбежать из квартиры и позвать на помощь. Мой клиент – здоровый тридцатилетний мужчина,
Для педофила эта история закончилась не так радужно. Его лицо превратилось в кашу из мяса и костей, руки и ноги были сломаны в нескольких местах, а легкие – проткнуты собственными ребрами.
Во время судебного разбирательства прокурор несколько раз подчеркнул, что мой подзащитный наносил удары не меньше пятидесяти минут подряд. Большую часть этого времени педофил оставался жив.
Мой подзащитный получил три года лишения свободы. Вместо пятнадцати. Во время оглашения приговора его лицо было невозмутимым. Когда судья закончил читать, зал взорвался аплодисментами. Они предназначались не мне – моему клиенту, которого уже выводили из зала суда. Стальные браслеты обхватывали запястья, конвоиры торопили к выходу, а он тихо повторял для всех окружающих: «Я не жалею, что сделал это».
После заседания журналисты окружили меня живым кольцом, выбраться из которого можно было, только ответив на все вопросы. Они негодовали по поводу приговора, они восхищались храбростью моего подзащитного и требовали его оправдания.
Я понимал их. Как человек, но не как юрист. Убийство остается убийством, даже если одним конченным извращенцем стало меньше. И приговор оказался справедливым, как бы рьяно это не отрицали журналисты и блогеры.
К чему я клоню? И рецидивистов, и «первоходов» объединяет то, что они действительно совершили преступление. С невиновными все иначе. Они бывают не самыми милыми людьми на свете, но это не должно иметь никакого значения для адвоката. Если человек не совершал преступления, то он и дня не должен провести в колонии. Судья и прокурор найдут кучу оправданий, если будет вынесен ошибочный приговор, но только не адвокат. Нет, если невиновный будет гнить в камере, то адвокат будет гнить внутри себя. Уверен, что подобное ощущает врач, из-за которого погиб пациент, или пилот самолета, допустивший катастрофу.
И все же ошибки совершают все. Ошибаются врачи, ошибаются пилоты и ошибаются адвокаты. Только у адвокатов ошибка двойная: настоящий преступник остается на свободе.
За пятнадцать лет адвокатской практики невиновные клиенты встречались мне редко, а тех, кого ошибочно обвиняли в убийстве, и вовсе можно пересчитать по пальцам одной руки. В конце концов, вовсе не случайность, что в России меньше одного процента оправдательных приговоров. Если человек действительно не совершал преступления, то уголовное дело, как правило, разваливается еще до суда. Однако, я уверен, вы слышали истории тех несчастных, приговор которым пересматривали через пять или даже десять лет, проведенных за решеткой.
Мысль о том, что один из моих подзащитных мог пополнить их число, не раз приходила мне в голову. Я думал о том, как после освобождения из колонии, он вернется другим человеком в место, которое прежде называл своим домом, и к людям, которых называл своей семьей или друзьями. К жизни, которой уже нет. Я думал и о том, как сложно будет объяснить собственную ошибку, а на профессии адвоката придется поставить крест.
Но все эти мысли были одним большим заблуждением.
Как вы уже догадались, однажды это произошло. Мой клиент был ошибочно осужден за убийство. С тех пор я испытал множество эмоций по отношению к нему, но сожаление было самым мимолетным из всех.