Обреченный рыцарь
Шрифт:
– А ты, собственно, кто таков будешь, что говоришь от имени князя? – недоверчиво хмыкнул Перси.
– Какие условия? – почти одновременно с ним осведомился крепыш.
Глава 2
TERRA INCOGNITA
Вечерело, когда троица остановилась на привал и принялась расседлывать коней. Вокруг были высокие, стройные сосны, заросли ольхи и можжевельника. Умиротворенно журчал ручей…
Насколько помнили рыцари азы демонологии, подобное место должно быть чистым – всякие темные твари боятся сосны и текущей воды. (Хотя кто их знает…) Да и жилье близко.
– А
Как пояснил парень, его имя походило от некоей сладости, выпекаемой в Куявии. Оно, конечно, странно, когда отроков кличут подобным образом (тем паче что малец совсем не был упитанным), однако ж, говорят, в тех землях, куда они направляются, много удивительного.
– Ну, мы же рыцари Стоячих Камней, как-никак, – скромно уточнил блондин, для которого до сих пор оставалось загадкой, как они могли так быстро и споро уложить рептилию (или чем ОНО там было).
– Это что, – пожал плечами Гавейн. – Вот с песиголовцем…
Тут он сделал многозначительную паузу.
– …С тем пришлось повозиться… Да…
– С к-кем?! – Куявец чуть не поперхнулся.
– Э-э, с этим… хомолюпусом, – веско произнес бородач, не обращая внимания на Парсифаля, корчащего из-за спины нанимателя зверскую рожу.
– Так их уж сколько лет как нету! Повывелись вроде.
– Значит, сохранились, где нигде! – отрезал крепыш. – Или ты думаешь, что мы врем?!
– Побожись! – потребовал Вострец.
– Вот те крест, – не моргнув глазом, перекрестился в ответ бритт, искренне полагая, что к его грехам это мало что добавит.
– И как же вы его?.. – Теперь в голосе посланца князя Велимира звучало искреннее уважение.
– Да елы-палы… – отмахнулся Гавейн. – В ловушку поймали. Яму вырыли, кольев понатыкали дубовых, дерном да листьями прикрыли – он и попался.
– А ловили-то на что?
– А вот на него! – ткнул Гавейн в приятеля, чей взгляд прямо-таки налился кровью от ярости. – Перси на другой стороне ямы сел да на своей дуде стал играть. Хомолюпусы, они до пастушков молоденьких особенно охочи. Чтоб, значит, и полакомиться, и всяким… грехам непотребным предаться. Ну Перси у нас, как видишь, парень собой видный, пригожий, сам и вызвался… Сперва тамошние смерды хотели кого-то из своих детишек привязать, только красавчик наш не таков, чтобы за чужую спину прятаться. Говорит, не могу допустить, чтобы дите невинное жизнью молодой рисковало!
– И ты совсем не испугался, твоя милость? – обратился паренек к Парсифалю.
Даже в сумерках было видно, каким восхищением горят его глазенки.
– Ну… – пробормотал тевтон, – не без того, конечно…
И, улучив момент, когда Вострец отвернулся, чтобы подбросить в костер хвороста, украдкой показал приятелю увесистый кулак.
– А скажи-ка, дружище, – продолжил беседу Гавейн, когда они, усевшись поудобнее, приготовились отведать сваренного спутником блюда, именуемого «kulesh» – наваристого супа из окорока и пшена, приправленного белыми грибами. – Расскажи, что за земля эта ваша Куявия и какие люди в ней живут?
Юноша усмехнулся:
– Правду про вас, имперцев, ученые люди говорят, что вы и свою-то державу на глобусе показать не сможете. На службу подрядились,
– Ты бы не дразнился, а рассказал все как есть, – буркнул Парсифаль, насупившись. – Языком-то всякий горазд молоть – он без костей! А то, почем знать, может, ты не то что показать не сможешь свою Куявию, а и глобуса-то приличного в глаза никогда не видал!
– Ну это ты зря, лыцарь, – совсем не обиделся Вострец. – У нашего князя-батюшки этих глобусей три штуки в палатах белокаменных стоят. А про землю родную отчего ж не рассказать? Вам с самого начала или покороче?
– Давай с начала, – позволил Гавейн. – Ночь длинная.
– И то верно. Ну, добро… Значит, вначале сотворил великий бог Род, он же Патар Дий, он же Сварог, небо и землю, потом человека Пурушу и жену его…
– Постой-постой! – встрепенулся крепыш. – Какой еще Сварог? Мы Христу молимся. И князь твой вроде тоже. И люди от Адама с Евой происходят, а не от Параш… тьфу… Пуруши твоего! И выдумали же имечко, нехристи!..
– Не хуже твоего, милость! – отбрил молодой человек. – Не знаю даже, как ты с таким прозвищем ко двору явишься? Надо что-то придумать…
– Что, что? – взъярился бородач. – Чем тебе мое славное имя не по нраву?
Даже за меч в сердцах схватился, но тут Парсифаль оделил приятеля добавкой kulesha (очень недурного на вкус), и тот смирил гордыню, предавшись насыщению плоти.
– А почем ты знаешь, как бога на самом деле зовут? – продолжал Вострец. – Может, и Дий.
Гавейн промолчал. Возразить ему было нечего да и недосуг – челюсти были заняты перемалыванием копченого мяса.
– Ну ладно, не будем уж так глубоко лезть… Летописи наши и «Книга Велесова» говорят, что предок народа нашего прибыл с далекого острова…
– С Атлантиды, что ль? – усмехнулся невольно Парсифаль.
– Нет, – покачал головой юноша. – С Атлантидой пращуры наши как раз воевали тогда. А прибыл он с Лемурии. Звали его Прогнор Эду, также Энкиду прозывался. Прославился он как великий воин и покоритель земель диких. Однако ж придворные царя лемурийского из зависти оклеветали его, и храбреца изгнали прочь с благословенного острова. И поселился он с дружиной верной своей в землях северных, среди народа дикого, но доброго, и стал его владыкой. От того народа и пошли скифы, сарматы да словене, а от Энкиду храброго – владыки куявские. Потом, когда Лемурия с Атлантидой потонули, пошли князья наши древние походом на Вендию. И вел их царевич Рама – великий маг и искусник.
Вострец замолчал, прихлебывая кулеш.
– А дальше?
– Дальше? – пожал плечами куявец. – Дальше были три великих князя, сыновья Рамы. И двинулись на запад от Аркаима князья Словен, Артан и…
– Куяв? – проявил эрудицию Перси.
– Какой тебе куяв-муяв? – почти рассердился сказитель. – Скиф! Ски-иф его звали! Еще меня учить будешь!
Озлившись, он легонько треснул рыцаря деревянной ложкой по лбу. Блондинчик опешил так, что даже не смог сразу ответить на неслыханное оскорбление. Гавейн фыркнул и закашлялся, подавившись похлебкой. И тут же получил от куявца благословение ложкой по лбу. Теперь уже тевтон повалился в траву от хохота, глядя, как отвалилась едва ли не до земли челюсть победителя хомолюпусов.