Обречённые
Шрифт:
— Кем бы они ни были, всё равно будут другие, — сделал замечание Эдди.
— Прекрасно. Тогда наша задача узнать, что им нужно от тебя. Не так ли? — заряжая ружьё ответил я.
Ближе к вечеру мужчина оклемался. Приходя в себя, он долго зажмуривал глаза и вновь отрывал, пытаясь разглядеть картинку более чётче. Я сидел напротив него. Эдди стоял неподалёку. Он был в готовности помочь узнать мне правду.
— Кто ты, чёрт побери?! — первые слова, которые произнёс наш пленный. Мужчина немного покрутился, автоматически пытаясь освободить руки и ноги от верёвки. Но вскоре пришёл к осознанию того, что он крепко и надёжно связан. — Что тебе нужно?! — наглым тоном спросил он, оглядывая меня из-подо лба.
— Зачем ты приходил в тот дом? Кто тебя послал? — ответил я.
— Да пошёл ты, — спокойно произнёс он, вероятно, ошибочно полагая по моему внешнему виду, что я не способен быть жестоким. Я тяжело вздохнул и приблизился к нему. Тот испуганно на меня посмотрел. Я, молча, зафиксировал
— Ещё раз повторю, — продолжил я. — А то может ты не расслышал. Зачем ты приходил в тот дом? Кто тебя послал?
— Я ничего не знаю, больной психопат! — прокричал он.
— Неправильный ответ, — спокойно сказал я, вновь вставая со стула. Я наклонился к столу, на котором лежали разнообразные инструменты. Выбрав оттуда небольшие металлические щипцы, я приблизился к дрожащему человеку.
— Ты что собираешься делать?! — продолжал кричать он. — Я же сказал, что не знаю! Ты убил того, кто мог тебе хоть что-то рассказать! — Меня трудно было обмануть такими жалкими попытками. Я был уверен, что взял нужного человека, который без знания своего дела не решился бы на такую погоню. Не слушая его просьбы и мольбы остановиться, я без лишних усилий один за другим вырвал ему ногти с оставшихся пальцев правой руки. Несколько небольших кусков мяса полетели вниз. Кровь вновь потекла по стальной ручке стула. — Я убью тебя! Ты труп! — продолжал кричать мужчина. Он в истерики пытался высвободить руки из веревки, чтобы добраться до меня. Я ничего не чувствовал к нему. Жалость? Понимание? — эти понятия были мне чужды. Где-то в глубине сердца мне даже хотелось, чтобы он как можно дольше не признавался в правде. Ведь тогда я смогу насладиться каждым моментом его нескончаемой агонии боли. Я был настоящим зверем, получая удовольствие от страданий и мук других. Единственное, чем я мог оправдать свою жестокость так это злобой на то, что он мог причинить вред тем, кто мне был хоть как-то не безразличен. Но, тем не менее, в глазах других, я навсегда останусь кровожадным монстром и неважно начну я делать добрые дела или продолжу играть роль плохого парня. — Джимми! Джимми! Джимми Кронс! — прокричал страдальческим голосом незнакомец, когда снова почувствовал на своей левой руке кусачки. Эдди приблизился ко мне, забирая кусачки из моих рук. Лёгкое разочарование охватило меня.
— Что теперь? — спросил Эдди.
— Где его найти? — обратился я к незнакомцу.
— Да пошёл ты! — он продолжал пытаться строить из себя героя. Я не среагировал на его агрессию. Спокойно подойдя к нему, я переломил его руку надвое. Кость внутри с хрустом надломилась. Крики стояли звоном в моих ушах. Они не прекращались ещё долгое время. Ровно до того момента, когда я не поменял сторону и не приблизился к его ещё целой руке. — Ночной клуб «Кровавая ночь»! Ему принадлежит ночной клуб «Кровавая ночь»! Он там всегда по вечерам! Там! Там ты его наёдёшь! Клянусь! — прокричал он из последних сил. Захлёбываясь собственными слюнями, он судорожно сглатывал их, пытаясь выровнять дыхание.
— Давай дадим ему отдохнуть, — попросил Эдди, наблюдая от начала до конца эту неприятную сцену.
— Мужики, вы меня отпустите? — спросил он нас вслед, когда мы уже выключали свет в комнате. — Я ничего никому не скажу. Могу что-нибудь передать Джимми! — продолжал просить он. Я ничего не ответил, прикрывая за собой двери, оставляя в кромешной темноте того, кому выпала участь попасться такому, как я.
Эдди приготовил себе и Рику немного поесть. Порцию сына он отнёс наверх. После мы устроились с ним на протёртых до дыр креслах. Он продолжал ужинать, запивая недожаренный бифштекс холодным пивом. Я же бесцельно сидел, пытаясь сосредоточиться на своих следующих действиях. Но мысли прервались воспоминаниями сегодняшней встречи с Джейн. Мягко говоря, я был не подходящей для неё парой. Что у меня было, кроме кровавого прошлого, настоящего и будущего? Я сидел в заброшенном здании. Мой лучший друг был беглецом, который на сегодняшний день скрывался уже не только от кланов вампиров, полиции, но и от непонятных смертных людей, которые тоже что-то хотели от него. Ещё минуту назад я был ослеплён, наслаждаясь криками и запахом крови, которая стекала по моим рукам. Я осознавал своё место. Понимал, что должен стать другим для того, чтобы претендовать на спокойную жизнь рядом с любимой. Но я боялся. Ведь самое страшное заключалось в том, что я был уже неспособен изменить себя. У меня не было принципов, которые в корень могли бы повлиять на мою сущность.
— О чём задумался? — перебил мои размышления Эдди. Я поднял голову.
— Да так. Ни о чём, — ответил я.
— Что будешь делать с пленным? — Я молчал, потому что ещё не успел решить свои дальнейшие планы на его счёт. — Может и правда его отпустить. Пусть передаст этому Джимми,
— Да, — тихо ответил я на его предложение. — Да. Мы так и поступим, — ещё раз повторился я.
Прошло около часа, когда мы вернулись в подвал, где находился пленный мужчина. Перед нами открылась картина, как девятнадцатилетний подросток стоит с ножом в руках, возле него на полу валяется мужчина в луже собственной крови. Верёвка была порвана. Стул перевёрнут. Я подлетел к телу, проверяя пульс. Мужчина был мёртв. Его шея была перерезана тонким лезвием наточенного ножа. В брюхе тоже виднелась ножевая рана. Из живота по-прежнему продолжала выходить густая кровь вперемешку с жидкостью, которая стекала из повреждённого кишечника. Я не поверил своим глазам. Ранее я даже на минуту не мог представить, что Рик был способен без основания причинить человеку боль. Как так могло получиться? Его лицо, на удивление, было спокойным.
— Что ты сделал, сын? — Эдди кинулся к Рику, выхватывая из его рук нож.
— Простите, — лишь это произнёс мальчик, который только что убил впервые в своей жизни. — Я нечаянно, — ровным тоном голоса добавил он немного погодя.
— Что? Ты просто нечаянно его убил?! — разозлился я, хватая за плечи Рика. — Как? Зачем? Он же был крепко связан. Почему ты его развязал?! — Мальчик не проронил больше ни слова, игнорируя мои вопросы.
— Прости, — Эдди пытался извиниться за сына. — Он, правда, не хотел. Просто не рассчитал, что…
— Продырявит ему живот и вскроет вены на шее?! — не мог успокоиться я.
— Он видимо напугал его. Ведь так сын? — обратился он к нему.
— Да. Так и было, — косо взглянув на меня, ответил Рик. Я не поверил в такую нелепую случайность, но мне ничего не оставалось, как притвориться, что доверяю мальчишке. Каким был его мотив? Новая загадка в дополнение к моему сборнику нерешённых задач.
Ночь мы провели в том же заброшенном отеле. Мне казалось, что рядом со мной мелькают странные высокие тени. Я пытался их разглядеть, но не мог. Они словно растворялись всякий раз, когда я ловил их своим взглядом. Практически всю ночь я просидел в неподвижном состоянии. В голове не укладывались все странные события, которые сегодня произошли. Необъяснимый поступок сына Эдди насторожил меня и заставил по-другому взглянуть на него. Что нужно было скрыть от нас этому мальчишке? Что ещё нам мог рассказать незнакомец, который теперь навеки замолчал? Теперь он не казался мне наивным и милым мальчиком, которого нужно было оберегать. Скрывая что-то от меня и от отца, он мог навлечь на всех беду.
У каждого живого существа в этом мире должны быть принципы. Нельзя жить, если ты не видишь перед собой особые границы дозволенного. Пытаясь понять суть чужих действий, мы часто сталкиваемся с неопределённостью. Порой становится необъяснимо тесно в выдуманных рамках и тогда происходит самое страшное, мы начинаем перешагивать через тех, кто когда-то был для нас значимым.
Глава 11 Безысходность
В субботу я так и не вернулся домой. Я помог Эдди и Рику добраться до очередного нового убежища. После решил, что мне стоит немного побыть наедине, чтобы разобраться в себе без вмешательства своей сестры. Она мне звонила много раз, оставляла текстовые сообщения о том, как она устала от моего скрытного поведения. Она пыталась разобраться, где я так часто пропадаю, при этом сама не делилась со мной и половиной тех событий, которые происходили с ней.
Немного придя в себя от поступка Рика, я пришёл к выводу, что вижу людей не такими, какими они есть на самом деле. Мне стало страшно от того, что я никогда не смогу узнать истинную суть Джейн. Мне просто не хватит времени сделать этого, если я продолжу пусть даже бессознательно впутываться в передряги. Мне нужно было объяснить ей, что я хотел бы прийти на репетицию, но не могу в связи с серьезными проблемами. Но как это сделать? Я осмелился прийти в гости к Джейн. Я уже приближался к её дому, когда увидел, как из автомобиля выходит Кларк. Он подошёл к багажнику и достал оттуда большой кусок ватмана. После под мышку пожил небольшую коробку. Далее он направился к входной двери. Ему стоило лишь один раз нажать на звонок, как в дверях появилась бабушка Джейн. Она дружелюбно поприветствовала его и пригласила войти. Я застыл на месте, собирая осколки своих планов. Теперь я не мог появиться у неё на пороге, заявляя, что мечтаю побыть с ней рядом. Какой же я глупец! — осуждал себе я за призрачные надежды стать для неё парой. Я ещё долго стоял на противоположной стороне улицы, всматриваясь в окна их дома. Осознание того, что Кларк был гораздо важнее и ближе ей, никак не укладывалось в моей голове. Я был болен. Болен мыслью, что должен сделать Джейн своей. Считаться с мнением других было не для меня. Но кем тогда, по сути, являлся? Эгоистом, задумался я, вспоминая свои обвинения в адрес Ребекки. Это было нечестно и неправильно принуждать кого-то обратить на себя внимание против его осознанной воли. Джейн — единственная девушка, которая по каким-то причинам не обращала на меня особого внимания. Мне впервые в жизни было необходимо, чтобы меня заметили. Я опустил голову и медленно побрёл по дороге, пиная камешки, попадающиеся у меня на пути.