Обречённые
Шрифт:
Прошло полгода. Я, по-прежнему, был одержим идеей, отыскать её. День за днём, блуждая по незнакомым улицам, городам, странам я вглядывался в чужие лица прохожих. В каждой девушке видел Джейн. Останавливаясь, пытался разглядеть их лучше, потому что боялся упустить, забыть, пройти мимо. Мне казалось, что если я не обернусь хотя бы раз, то обязательно вновь упущу тот призрачный шанс вернуть её обратно в свою жизнь. Я был серьёзно болен. Но, даже осознавая это, не мог перестать делать попытки спасти наше несуществующее будущее.
Шесть месяцев я не трогал отданный мне конверт. Но вот теперь. Одним резким движением я разорвал его. Внутри лежало письмо и фото. Я прикоснулся к её лицу на фотографии. После положил обратно на стол. Время застыло с невыносимой мукой. В этот миг я ощутил, что внутри всё сжалось.
— Если ты закроешь глаза, тебе не будет страшно, — тихо прошептала Ребекка. — Я постараюсь сделать всё как можно быстрее. Ты не почувствуешь ничего. — Её холодные губы прильнули к моей шее. До конца я не был уверен, хотел ли этого по своей воле. Но, несмотря на это, её ледяные пальцы коснулись моего тела. На миг я почувствовал, как лёгким движением меня кольнула тонкая игла. Я замер в ожидании. Сердце билось как ненормальное. Пульс бешено пытался перегнать скорость света. Немного погодя я начал ощущать прилив слабости. Головокружение выбило почву из-под моих ног. Я начал задыхаться. Словно кто-то отключил кислород. Я почувствовал, что стук сердцебиения становится всё тише и тише. Умираю, подумал я, закрывая глаза. Последние мысли, которые врезались мне в голову, были лишь о том, как много я ещё не сделал.
Так я умер первый раз в своей жизни. Ощутив тогда вкус смерти, больше всего на свете я жаждал жить. Во всю используя свою силу, власть, бессмертие я ничего и никого не боялся. Я смеялся над всеми, ведь они были жалкими в моих глазах. Ребекка всегда была рядом. Я думал, что живу ради того, чтобы она была счастлива. Я и, правда, был убеждён в этом. Лишь теперь понимаю, как заблуждался. Словно её марионетка я играл по её собственным правилам, забывая о своих желаниях и мечтах. Целиком, отдаваясь и поддерживая её прихоти, я терялся в безликости уже мёртвой толпы людей, которые ни во что не верили. Многие годы я вкушал вино, но не насытился его дурманом. Я купался в деньгах, но не ощутил полноту власти. Я видел самых красивых женщин, но не смог разглядеть в них свою мечту. Внутри они все были пусты. Я ощущал жар их тела, но не согрелся от пронизывающего холода. Ночами сотни раз я влюблялся в юных девушек, забывая их лица на утро. Десятки лет прогорая, как свеча, я не успел заметить, что потерял себя, при этом так и не найдя смысл. Зачем я жил? Ради чего? Забвение окутало меня. Я умирал каждый день от тоски и печали ненужной мне жизни. Я тонул в пороках, захлёбываясь собственной кровью безнадёжности. Но ей было всё равно до меня. Ребекка не понимала и не желала принимать меня таким. Я пытался забыться в одиночестве. Впоследствии своих распутств я старался, не оглядываться в прошлое, не видеть будущего. При этом всячески пытался уйти от настоящего, закрываясь в своём собственном мире. Когда смотрел в глаза Ребекке, я видел там холодную насмешку. Её фарфоровое лицо каждый день напоминало мне о том, что я самое жалкое существо на этой планете.
Я сидел за столом. Напротив меня лежало письмо, которое отдала мне бабушка Джейн. Рядом лежала фотография, где мы были вместе. Будь я немного проницательнее, то понял бы, что теряю её, но не увидел, не почувствовал, не осознал. Как? Как теперь могу смотреться в зеркало, зная, что своими же руками оттолкнул от себя самое ценное. Я взял письмо в руки. Медленно развернув лист, тяжело вздохнул, пытаясь найти силы прочесть это:
«Чтобы оправдать ненависть к окружающим не стоит искать причину в других, нужно в первую очередь заглянуть и покопаться в себе. Именно от нас зависит то, какими нас воспринимает этот мир. Для меня ты значишь больше,
Долгая дорога в неизвестность была трудной. Невольно путь вновь вернул меня на то место, где я был счастлив. Сидя посреди поляны, я видел перед собой лицо Джейн. Всё та же милая и весёлая улыбка, но печаль и боль в глазах. Я тонул в них. Впервые я ощутил смысл, ради чего, мучился сотни лет. Я должен был её спасти, вот зачем мне нужна была столь длинная и никчемная жизнь. Чтобы спасти её. Я и впрямь жалок, что был не способен даже на то, чтобы использовать свой единственный и последний шанс обрести себя. В тот миг, когда в моей ладони оказалась её фото, я смог ещё раз окунуться в глубину её глаз. Она смеялась на ней. В тот день рядом с ней я впервые почувствовал, что люблю и любим. Но осознание того, что больше это не повторится, ставило окончательную точку в моей судьбе. Я ощутил, что умер ещё раз в тот миг, когда проклятая судьба забрала её у меня. Ощутив вкус смерти второй раз, мне уже не хотелось возвращаться в этот бездушный мир. Но я жил. Безжизненное тело по-прежнему могло ходить. Сердце по-прежнему ничего не могло чувствовать. Теперь я действительно был мёртв.
Большое Озеро — именно так я назвал его, когда привёз сюда Джейн. Воспоминания того дня возникли в проекции моей памяти. Я приблизился к обрыву и посмотрел вниз. Волны бились о высокий утес, на котором я стоял. Острые выступы виднелись по обе стороны озера. Словно огромный язык вода жадно лизали скалы. Я закрыл глаза, вспоминая, как на этом месте стояла Джейн. Казалось, я почувствовал её чувство страха, когда она смотрела вниз. Что было в её голове? Что беспокоило? Что волновало? Вероятно, решение, которым не с кем было поделиться, тяготило её так долго, что возможность помочь ей осталась далеко позади. Я взглянул в небо. Вдруг недалеко от себя заметил девушку, которая стоит на краю обрыва. Она была странной. Её волосы были распущены. Ноги босые. На ней было белое как снег платье.
— Стойте! — прокричал я, но сильный ветер поглотил мои слова, унося их вдаль. — Не делайте этого! — вновь крикнул я, наблюдая, как она сделала ещё один шаг к пропасти. Неожиданно на короткое мгновение девушка обернулась. Я увидел лицо Джейн. Ни секунды, не думая, я кинулся к тому месту, где она стояла, но как только приблизился, она исчезла. Я подошёл вплотную к краю, заглянул вниз. Судорожно глазами пытался найти в воде тело. Но ничего не замечал, пока на волнах далеко от берега не увидел белое пятнышко, которое пучина поглощала в свои объятия.
— Джейн, — тихо произнёс я, прыгая в воду.
Это было давно. Мне тогда было семь. Отец впервые привёл нас на пирс. Шум прибывающих и отъезжающих торговых кораблей. Стук и треск на рыбацких суднах. Везде было много народу. Морской воздух был пропитан запахом рыбы, дерева, тины. Услышав звук волн бьющих о берег, я побежал вниз по ступенькам.
— Оуэн, осторожней! — отец прокричал мне вслед. Я уже ничего не слышал тогда, мне не терпелось увидеть как можно ближе «Большое Озеро» — так называла море моя мать в своих сказочных рассказах.
Помню своё первое волнительное чувство, когда передо мной открылись просторы изумрудно-синей глади. В детстве всё казалось таким большим и необычным, что каждый новый день открывал для тебя маленькое чудо, которое ты бережно складывал в свою копилку, капля за каплей, собирая в себя веру на лучшее. Секреты, придуманные тысячелетней историей, скрываются повсюду, только нужно уметь разглядеть их. Безупречное сочетание бескрайнего изменчивого неба и глубокого загадочного моря столь волнующее душу и сердце. Я не мог отвести взгляда от столь завораживающей картины. Словно огонь море тушило меня, оставляя во мне лишь спокойствие и безмятежность. Я наслаждался, когда просто смотрел на рябые волны, играющие наперегонки с ветром, несущим их в недоступную нашему взору даль.