Обреченные попаданцы

Светлая Мила

– А позвольте поинтересоваться – какая на мне печать? И почему я фрейлина?

– Вон там, – левый стражник показал на мою ногу. – Почти у всех фрейлин такая печать.

На правой ноге действительно белеет какой-то шлепок. Я не хочу даже думать, что это может быть. А вы хотите?

Шаг за шагом я прохожу мимо этих великанов. Один из них оскаливается и показывает движение, как будто он отталкивается лыжными палками на снежной трассе. Я с визгом забегаю в приоткрытые ворота.

Поворачиваюсь и осматриваюсь – где это я?

Под куполообразным потолком

летают светлячки, и каждый светит ярче тюремного прожектора. Огромные мраморные змеи обвивают мощные колонны. Посреди зала большой фонтан, на котором красуется фигура короля, который сейчас валяется в кустах. Струя горделиво извергается из поднятого вверх…

меча!

А вы о чем подумали? Тоже о мече? Чой-то это я одна такая озабоченная?

На стенах стоят белоснежные статуи и… переговариваются? Я впервые вижу, что статуи могут говорить. Но нет, вон «девушка с веслом» почесывает этим самым веслом живот Геркулесу. А стоящая рядом горгулья ехидно морщится и что-то пытается доказать статуе Венеры Милосской. Венера отрицательно мотает грудью. Левой.

Я не успеваю до конца осмотреться и насладиться видом зала, как сзади открывается дверь.

Открывается дверь! Я оборачиваюсь резвой черепахой к выходу, но там стоит...

Я думаю, что вы и сами догадаетесь – кто именно там стоит. Да-да, именно он. С налитыми кровью глазами, с белыми зубами, в дверях застывает Хлопарь Необыкновенный. Глаза мечут искры, и я честно начинаю опасаться, что он спалит весь замок к чертям собачьим.

Огнеопасным он был в этот момент, несмотря на пожарный рукав между ног. Кстати, после моего удара этот "рукав" приобрел невероятный лазоревый оттенок. Надо будет такие же тени для глаз подобрать.

– Ты!!! – ревет король.

– Я, – подтверждаю я его слова.

А что ещё оставалось делать?

– Ты какого длинного овоща сюда поперлась? Теперь ты не сможешь отсюда выйти, пока не научишься летать или... Вот ты дурочка. Ты же могла принести мне наследника и ни в чем себе не отказывать всю оставшуюся жизнь, а теперь...

– А что теперь? Я открою книгу и...

– Ага, открой и сделай "И". Ты попала, девочка, и теперь я вряд ли смогу всегда быть рядом. Из замка Хлопаря нельзя так просто выйти. Нельзя и всё тут. Магия такая.

Я не верю, открываю книгу и... вот что такое "И" – в книге одни чистые страницы. Словно обыкновенный блокнот – ничего не написано и нет никакой форточки. Я смотрю на бумагу и в этот момент ощущаю, как мои колени выбивают чечетку.

– А как же мне..?

– Только когда научишься летать... Либо тебя сбросят со стены, и ты разобьешься. Вот же ты дурочка, – хватается за голову Хлопарь. – Есть второй вариант, но он вряд ли тебе понрав…

Хлопарь не успевает договорить, как на его королевскую голову какие-то личности в малиновых капюшонах накидывают черный мешок. Это последнее, что я вижу, так как меня тоже упаковывают в темную ткань. Ещё и шлепают чем-то сверху. Вроде как деревянной разделочной доской, похожей на ту, на которой я по утрам режу колбасный сыр для завтрака. Хотя,

это могла быть и ладонь.

Думают, что я свалюсь без памяти, и тогда моё бессознательное тело смогут использовать по назначению? А вот фигушки! Не на таковскую напали – я младшая в семье, но всегда отбирала игрушки у старших братьев!

Эй, осторожнее!

Меня ещё и поднимают, чтобы нести куда-то.

Рядом слышатся хлопки, шлепки, хеканье и громкий рев Хлопаря. Орет так, словно превратился в слона, а ему гусеницей танка переехали самое дорогое. Я стараюсь не отставать от моего скорострельного любовника.

– Эх, и жеваный крот вам пипирки открутит! Растудыть твою коромысло, чтобы вам комары всю жизнь песни пели! А ну, опустили меня на пол и всем стадом понеслись к первоисточнику (педагогическое образование давало о себе знать, и язык отказывался послать на три буквы прямым текстом). Контрацептивы с отверстиями, вечный вам эцих с гвоздями по самое не балуй!

– Да что вы, с королем справиться не можете? Дайте-ка я ему с ноги отвешу! – слышится рядом громкий голос, потом этот же голос, только фальцетом, простонал. – Ай, какой изверг, размахался своими оглоблями.

– Нападение! Верный Всехубьюлибур, ко мне!!! – ревет король.

Я визжу, брыкаюсь, отбиваюсь. Пару раз я смачно кому-то заехала в бороду… По крайней мере – волосы там точно присутствовали, кучерявые и жесткие. Я даже вырываю клок – кто-то невидимый визжит голодным поросенком.

Меня тащат. Как бы я не сопротивлялась, меня тащат. Куда? Зачем? Кто? Вы думаете, что я задумываюсь над этим? Нет! Я пинаюсь, я щипаюсь, я кричу.

Крики короля стихают вдалеке. Похоже, что меня всё-таки смогли от него оттащить. Интересно, кто это? Я кожей ощущаю холодный ветер. На голове всё также черная плотная ткань, которая пахнет застарелым конским потом. Куда меня тащат? Надо бы ещё побрыкаться.

– Ай, зараза, прямо в глаз пяткой попала. Вислоух, шлепни её ещё раз. Да не по заднице, олух, по башке, чтобы она немного поуспокоилась, – визжит фальцет.

Разделочная доска, похожая на ту, на которой я утром резала колбасный сыр, снова хлопает меня по макушке, и я отправляюсь в веселое путешествие в край сновидений и грез.

История шестнадцатая, в которой мой неожиданный любовник снова оказывается не Димкой

Запах благовоний залезает в нос и заставляет чихнуть. Экий же неловкий. А уж чихнув, я распахиваю глаза…

Ого! Да где это я? Комната уставлена музейными экспонатами в стиле рококо… или какое другое «ко-ко-ко», я не сильна в истории. Но то, что это столы, стулья и диванчики из музея, я знаю точно – таких вычурных завитушек и финтифлюшек в наше время не делают.

Надо мной висит расшитый золотыми звездами балдахин. Сама я нежусь на батистовых простынях нежно-бежевого оттенка.

А уж кровать…

На таком аэродроме может спокойно приземлиться небольшой «кукурузник». Стойки балдахина и спинка кровати, к которой привязаны мои руки, украшены невообразимым количеством золота и бриллиантов.