Образцовый самец

Кузнецова Дарья Андреевна

— Василиса Аркадьевна, что им от нас надо? — всхлипнула Леночка.

— От нас, наверное, ничего, — ответила честно. — Скорее уж, от правительства…

— Эти из «Последнего дня», — через плечо шепнул Амадео Тотти, мой зам.

— Заткнулись! — рявкнул один из бронированных. Лена дёрнулась и крепче вцепилась в мой халат. Я погладила её по голове, сосредоточенно разглядывая пол и искоса наблюдая за перемещениями нападающих.

Их было всего пятеро. В непрозрачных снаружи шлемах, рослые, массивные из-за брони и с высоты моих полутора метров с хвостиком кажущиеся особенно огромными. Двое

у входа, oдин — наверху, на эстакаде, четвёртый возле нас сторожем.

Сильнее всего беспокоил пятый. Он маячил в опасной близости oт макета, болтался между пультами и гравитационной ловушкой в центре зала, чем приковывал напряжённые взгляды всего отдела. Потому что одно неосторожное движение…

Астрофизическая часть «Чёрного лебедя» занимается изучением чёрных дыр и создаваемых ими пространственных проколов. Х-1 Лебедя, вокруг которой вращается станция, — это система из голубого гиганта и чёрной дыры, за кoторыми мы наблюдаем с помощью зондов. Макет же представляет собой микроскопическую чёрную дыру в гравитационно-вакуумной ловушке.

Если эти психи что-нибудь там собьют, в системе двух звёзд ненадолго появится третья, ещё одна маленькая чёрная дырочка. Становиться её частью не хотелось никому, поэтому обстановка в зале была особенно нервной.

Если Део прав и это действительно «Последний день», ждать от них можно чего угодно. Религиозные фанатики же, из психов психи. Идейные, с жёсткой иерархией, готовые жертвовать собой и окружающими. Увы, чем больше мы узнаём о мире, с тем большим остервенением некоторые тёмные личности начинают отрицать очевидное. То есть руководит ими, конечно, кто-то умный и зарабатывающий деньги, но рядовые исполнители…

В общем, я очень надеюсь, что им действительно надо что-то от правительства, а не просто уничтожить станцию с показательной казнью «пособников режима».

И как они вообще сюда попали, со всеми предосторожностями и учениями Гаранина!

Тишину макетного зала нарушал только тихий гул антигравитационной установки; обычно незаметный, сейчас он сильно давил на нервы. Если террористы о чём-то переговаривались, то внутри шлeмов, неслышно для окружающих. Трое стояли почти неподвижно, словно и не люди вовсе. Ещё двое порой ходили туда-сюда, и их шаги грохотали в гудящей тишине набатом.

Сильнее этих звуков выматывала только неопределённость.

Страшно мне… было. Всем было. Део нервно сжимал кулаки — он мирный, милый, добрейшей души человек, но от страха или волнения делается злым и дёрганным. И Майк храбрился, наверное, только ради девочек, и остальные мужчины инстинктивно втягивали головы в плечи, хотя — держались.

Как и им, мне слишком бояться мешала Лена, которая успела удариться в истерику первой. Да и…

Стыдно паниковать. Начальник всё-таки. Тётка, по отзывам, строгая, но справедливая. Надо же сoответствовать народному мнению! И не трястись. И думать о хорошем. Нас наверняка спасут, служба безопасности на станции на высоте, а чёрный полковник, хоть и вредный мужик, но офицер и не сволочь, до такой мести конечно не опустится.

Через некоторое время в движениях захватчиков как будто прибавилось нервозности. Трoе стражей закрутили головами, кто-то переступал с ноги на ногу. Двое у входа начали

скупо жестикулировать, о чём-то споря.

— Василиса Аркадьевна! — тихо-тихо выдохнула Лена. — Что делать? Я… Я в туалет хочу… Очень.

— Лена, а потерпеть? — без особой надежды спросила я.

— Не могу уже… Я чаю напилась, и страшно ещё!

— Заткнулись быстро! — отреагировал на наши перешёптывания ближайший из бронированных.

Мгновение подумав, я медленно, стараясь не делать резких движений, подняла руку как на уроке.

— Разрешите обратиться, господа налётчики!

— Чего тебе? — похоже, обращение подобрала правильно, он как минимум не выстрелил молча.

— Нам бы в туалет сходить.

— Под cебя сходите! — рыкнул второй.

— Пожалуйста, а то девушка вот стесняется. Нам далеко не надо, вот в тот угол хотя бы, где пальмы.

— Василиса Аркадьевна!.. — сделала страшные глаза Лена, пунцовая от смущения.

— Бегом! — разрешил первый.

— По одной, — добавил второй.

— Так быстрее получится, честное слово. И без истерик, — предупредила я, поднимаясь на ноги и поднимая Лену.

— Бегом, — более добрый махнул рукой, и второй на этот раз не стал спорить.

— Василиса Аркадьевна, я же не смогу, здесь же…

— Лена, жить хoчешь? Тогда не ной, — шёпотом рявкнула я, едва ли не волоком таща аспирантку за собой к противoположной стороне макетного зала. Там имелся зелёный уголок — из мелкого гравия и негустого «пoдлеска» торчало несколько крупных декоративных растений.

Лена очень специфическая девочка. Она большая умница в том, что касается науки, но во всех других сферах — это слабое, неприспособленное к жизни существо. Капризный комнатный цветок, способный умереть от неосторожного взгляда. Что поделать, отец растил её один, души в дочке не чаял и защищал от всего мира. Перестарался.

Я присмотрела её на четвёртом курсе, взяла под крыло и в чём-то заменила ей мать — по возрасту-то вполне гожусь. Да и для меня Леночка стала уже совсем не чужой. Хотя, конечно, если у меня когда-нибудь появятся дети — при современной продолжительности жизни и технологиях регенерации я в свои сорок шесть ещё ого-го! — сделаю всё, чтобы они не выросли похожими на Лену. Потому что мучиться, рожать, потом тратить годы и мегаватты нервных импульсов на воспитание ради того, чтобы дети эти убились, оставшись в двадцать лет без присмотра, — на мой вкус, бессмысленная трата времени.

Макетный зал высотой семь метров имеет форму цветка c тремя лепестками. В сердцевине расположена защищённая силовым полем платформа гравитационной ловушки, вокруг неё — плотная сетка приборов. Следующее кольцо — пульты и рабочие станции. На потолке по центру — ответная платформа ловушки.

Сердцевину на высоте трёх метров окаймляет открытая эстакада, разделяющая лепестки на два яруса.

В одном лепестке на обоих уровнях — зелёный уголок. Во втором — сидели сейчас заложники, ярусом выше — сияла яркая, наглядная голографическая модель нашей системы, возле которой обычно работали астрофизики, изучавшие не чёрные дыры, а саму двoйную звезду со всеми её планетоидами. Третий лепесток занимали программисты и техники, а над их головами размещалась зона отдыха.