Образ жизни

Тублин Яков

Рогатый ангел

Пески перемешались и снега, Перемешались крылья и рога. На ринг выходят, на арену, корт, — Рогатый ангел и крылатый чёрт. Из небоскрёбов, хат и даже юрт Выходит добрый чёрт — Какой абсурд! Из шалашей, из небоскрёбов, хат Вдруг вылетает ангел, Но — рогат. Через пески, и джунгли, и снега Проглядывают ангела рога. Взмах добродушной чёртовой руки — Через снега, и джунгли, и пески. Дай Бог, чтоб не фартило, не везло Мне никогда на ангельское зло. Дай Бог, чтоб больше я не увидал Улыбку чёрта, Ангела оскал. Но как ни спрячусь в зелени земной — Кружит

рогатый ангел надо мной. Застольное Забыв о всякой дури, Что рядом и вокруг, Давай с тобой закурим, Мой некурящий друг. Пуская кольца дыма Под тенью голубой, Давай бокал подымем, Друг непьющий мой. И по второй накатим За дружеским столом, И очень будет кстати Вспомнить о былом. О жизни нашей скромной, О днях солёных тех Нам есть с тобой, что вспомнить. Забыть — вот это грех. Давай на стол заначку, Не говори, что нет. Ещё осталось в пачке Немного сигарет. Ещё поколобродим — Какая ерунда! …А дым в окно уходит, Уходит навсегда.

* * *

Простая истина. Но вдруг — Так остро, голо: Как много радости вокруг, Как много горя! Откуда накатил февраль — С какого края? Какая светлая печаль В преддверьи рая. А может, мы в раю уже — В нём так и надо. Какое счастье на душе В преддверьи ада. Ещё пока ласкает слух Дыханье моря. И столько радости вокруг, И горя…

* * *

Ах, что ж это такое — Заботы да напасти! Но что-то мы давненько Не плакали от счастья. От радости нежданной Не плакали давно, Над книжною страницей, В театре и в кино. Ну а при расставаньи — Не может быть и речи. Давно уже не плачем При долгожданной встрече. И как же мы с тобою До этого дошли?! Живём в достатке вроде, Но дефицит души. Ещё одна удача, Ещё один успех. А нет чтоб разориться На слёзы и на смех…

* * *

Эта птица влетела в форточку По предутреннему лучу. Ни на цыпочках, ни на корточках Жить не буду и не хочу. Стал я грузным и стал одышливым — Это зеркало мне не врёт, А другое и не отыщется — Знаю я наперёд. Как-то мне всё труднее дышится, Но, как слон пожилой, бегу. От всего, что растёт и движется, Отказаться я не могу. Что мне делать с фигурой тучною? Как мне сбросить два пуда с плеч? То ли сесть на диету скучную, То ли сразу в могилу лечь. Птичьим оком окошко косится, В силу полную встал рассвет. Тело так на диету просится, А душа — ни в какую. Нет! Удушить бы, что б и не пикнула! …Ну а птица в свои края (Только дважды ещё чирикнула) Улетела, как жизнь моя.

К брату

На сером рассвете, На чёрством закате, Как мне тебя не хватает, Мой брате! Какие-то лица, Какие-то речи, И эти неужные — Пресные встречи. И рукопожатья, И постные лица. Милее, воистину, — Дерево, птица. Милее собака, И облако даже, Что ливнем прольётся — И что-нибудь скажет. Мы зло перетерпим, Но хуже удушья Холодное, вежливое Равнодушье, Которое невыносимо Понять мне. … Как мне

тебя не хватает, Мой брате!

Клеим обои

Владимиру Зелъцеру

Что делаем, друг, мы сегодня с тобою? Да так — ничего. Просто клеим обои. Нарежем, примерим и клейстер заварим, Покурим. На кухне с тобой погутарим. Поставим полоску, и снова закурим — Потрепемся вдоволь о литературе, О том, что сегодня фуфло на эстраде. Намажем, прижмём, подровняем, пригладим. Что будет здесь с нами на Ближнем Востоке? Ровней. Хорошо — потолок невысокий. …О старых и новых российских поэтах. Да ты там смотри не свались с табурета. Кривые углы нам сегодня достались. И стык разошёлся, пока мы трепались. … Минувшей весной я гулял по Парижу. А клейстер заваривать надо пожиже. Какое нам дело до рифмы с тобою — Мы клеим обои. Давай отдохнём — подломились коленки. Нальём себе в честь окончания стенки.

Перед зимой

Забыв о разных прелестях прогресса, Бензиново-отравных скоростях, На солнышке ноябрьском погреться, И это — не потеха, не пустяк. Чтобы себя почувствовать счастливым, Свободным, словно лес или река, Сегодня хватит мне и кружки пива, Огрызка карандашного в руках. Пусть лист летит, желтея надо мною, Пусть дышит небо близкою зимой. Как славно быть хоть миг самим собою, Мгновенье только быть самим собой. Вот с дерева слетает паутина, На веточку присела стрекоза: Такая гениальная картина, Что так здесь и рифмуется слеза. О Господи, спаси меня от долга, И все грехи с души моей сними, Поскольку — знаешь сам — уже недолго Мне греться в ожидании зимы.

* * *

Так я это дело понимаю: Всё согласно возрастной поре. Было в ноябре тепло, как в мае, — В мае стало, словно в ноябре. И вода была намного чище, Хлеб вкусней, сочнее помидор. И, само собой, — теплей жилище, Пол ровней и шире коридор. И друзья намного дружелюбней, И жена покладистей была. И любой, пусть даже самый будний, День, как праздник золотой, сиял. Было всё вчера теплей и слаже, Но не стану прятаться в норе, Оттого что завтра в мае даже Будет холодней, чем в ноябре.

Листва молодая

Уже серебрится, изнанкой сияя, На старых деревьях листва молодая. Мне издали машет тонкою ручкой Моя ироничная нежная внучка. И внуки мои — золотые ребятки — Уже наступают на старые пятки. На ветках, которые подрубили, — Листва молодая зелёная в силе. Нас время согнуло, нас годы скрутили. Мы жили и были — мы в небо отплыли. Пока мы в полёте до Ада и Рая, Пусть отпоёт нас листва молодая.

Выбор

Била жизнь меня то в лоб, то в темя, То до полусмерти, то слегка. Только вдруг совсем в глухое время Посещала звонкая строка. Мог, наверно, я махнуть в столицу, А не в той провинции корпеть, — И в среде богемной раствориться, И в такие дали залететь!.. Но, покуролесив и немножко Остудив фантазию свою, Снова думал, как добыть картошку, И одежду — как кормить семью. С вами я, родные, — не уехал. Улетел и снова прилетел. Добываю хлеб в малярном цехе (Чтоб он синим пламенем горел!) А проснувшись под семейной крышей, Напишу под утро двадцать строк. Мог бы больше, дальше, глубже, выше. Мог бы — да выходит, что не смог. Знал Господь, каким тяжёлым грузом Нагрузить меня, чтоб не взлетел. Как ни странно или как ни грустно, — Я, наверно, сам того хотел.