Обратимость
Шрифт:
– Рита.
– Постой, - она поднимает руку, - дослушай. Я не прошу тебя сдаться. Я просто хочу, чтобы ты переждала какое-то время, была в безопасности. Пойми, каждый раз я теряю не только тебя, но и друга. И даже когда время возвращается к своему началу, вы все равно становитесь совсем другими. Вы меняетесь. Рувер меняется. И если он потеряет тебя вновь, после стольких совместных дней, после стольких воспоминаний и чувств – он ко мне больше не вернется прежним человеком. Поверь. Он станет совсем другим.
Я
– Рувер знает?
– Нет, - шатенка медленно покачивает головой и прикусывает пухлые губы.
– Хотя, мне кажется, он и так уже сам обо всем догадался. Просыпаться каждый день с чувствами к человеку, которого раньше и не видел? Он ведь исцелил тебя уже тогда, в лесу. Помнишь? А исцеляют ведь только тех, кого, пусть не любят, но пускают в свое сердце.
– Но с чего ты взяла, что я умру? Я могу спрятаться, наблюдать издалека или…
– Нет.
– Что нет? – громко выдыхаю. – Почему?
– Существует закономерность.
– Какая еще закономерность?
– 27.23.2.18.
Меня припечатывает к полу. Я смотрю на Риту во все глаза и могу поклясться, что цыганка на Хэллоуин говорила те же самые цифры. Мне вдруг становится дико страшно. Отступаю назад и нервно усмехаюсь.
– Серьезно? Это количество моих неудач, ошибок или провалов?
– Это дни. Двадцать седьмое, двадцать третье, второе и восемнадцатое. Они повторяются по кругу. Постоянно. Уже не первый год. И завтра…
– Второе, - перебиваю я и вдруг смеюсь. – Вот это да! – меня шатает. – Просто не верится!
– Автобус сбил тебя двадцать третьего октября, - дергано сообщает шатенка. – А перед этим венаторы подорвали целый этаж в твоем институте на юридическом факультете двадцать седьмого. Понимаешь, почему ты не должна завтра выходить из дома? Почему ты должна как можно дальше держаться от Аспида?
– А кто сказал, что умру я именно от их руки? Знаешь, как по мне, так попахивает судьбой. Не правда ли?
– Не говори так.
– А что? – в моих глазах появляются слезы. Я улыбаюсь, а внутри ощущаю такой дикий страх, что едва стою на земле и все думаю: не свались, держись, сейчас станет легче. Но легче не становится. И поэтому я мечтаю упасть и больше не подниматься. – Ты спасаешь меня, но от кого? От Аспида или от судьбы?
– Мне плевать, - нервно пожимает плечами Рита и шепчет. – Плевать от кого.
Я киваю. Пару раз. Затем порывисто вытираю с глаз слезы и вскидываю подбородок.
– На что ты рассчитываешь?
– Перестань. Мы избавимся от венаторов, от Видалины и…
– И что? – кричу я. – Что потом? Ты думаешь, я провалилась под лед, потому что Аспид прорубил вдалеке канаву? Боже, Рита, как же так? – я крепко стискиваю зубы и растеряно оглядываюсь. Перед глазами все плывет. Не знаю, что и думать, что чувствовать. Держусь руками за голову и изо всех сил стараюсь не упасть. – Так ведь не бывает.
– Я спасу тебя, - сестра подлетает ко мне, и в ее глазах я вдруг вижу что-то похожее на ужас. – Слышишь? Всегда спасу.
Понятия не имею, что ответить. Нервно киваю, потираю веки и ошеломленно ухожу с кухни. Рита что-то кричит, но я упрямо игнорирую любые звуки. Просто вырываюсь вон из квартиры, бегу вниз по лестнице, оказываюсь на улице и замираю. Холод тут же обволакивает голые руки, забирается в наспех одетую обувь. Осматриваюсь, изучаю темное небо и жду. Мне страшно, но в то же время мне все равно. Иногда наступает момент, когда даже бояться нет сил.
Плечам вдруг становится тепло. На них появляется горячая, кожаная куртка. От нее немного пахнет сигаретами, пылью, но я не обращаю внимания. Даже не оборачиваюсь. Просто наклоняюсь и касаюсь лбом чьей-то груди.
– Ты слышал?
– Слышал, - отвечает Рувер.
Закрываю глаза. От него пахнет так, как нужно, как мне нравится. Я непроизвольно прижимаюсь к нему еще ближе, а он меня даже не отталкивает. Обнимает. Зарывается лицом в мои волосы и медленно выдыхает. Никогда бы не подумала, что мы с Рувером сможем так: стоять близко, совсем рядом, молчать и просто греться о чувства и тела друг друга. Но у нас отлично получается. Будто мы для этого созданы.
– Второе число может выпасть на любой месяц, - говорит парень. – И все равно, пообещай, что завтра ты останешься дома.
– Какой смысл?
– Просто сделай так, как я прошу.
– Ладно.
Мне вдруг становится чертовски все равно. Открываю глаза, разглядываю черный, вязаный свитер Рувера - красивый. Затем поднимаю взгляд выше, на шею, подбородок, вижу его синий от ударов нос и непроизвольно прикасаюсь к нему ледяными пальцами. Тут же гематома стягивается, забирая с собой подтеки и царапины на щеках, губе и под глазами.
– Почему именно Рувер, - вдруг спрашиваю я. Вспоминаю рассказ Риты про Аспид, про список одаренных детей и четвертую степень опасности. – Признавайся, это как-то связано с немецкой речкой.
Парень усмехается. Заправляет выбившийся локон волос мне за ухо и говорит:
– Те, кого венаторы не могли поймать годами, становились некими любимчиками - беглецами. Это даже переросло в игру со ставками, расчетами. Чтобы не писать полностью имена претендентов, они давали им клички. Мне самую банальную.