Шрифт:
В оформлении обложки использована фотография автора: https://vk.com/bogatova_vlastelina
Глава 1. Замысел
Тяжёлая пощёчина опалила щёку, удар пришёлся такой сильный, что голова Даромилы откинулась в сторону, и сама она как пушинка отлетела к стенке, сбивая с полок утварь. Горшки полопались, полилось что-то. Она схватилась за воспламенившуюся щёку, выжидая, когда утихнет звон в голове. Ярополк не позволил продохнуть, приблизился в два шага и схватил за волосы
– Смотри на меня! – скомандовал муж.
Даромила подчинилась, открыла глаза, зная, что иначе будет хуже. Золотисто-серые глаза Ярополка опалили яростью, лицо исказилось до неузнаваемости.
– Что же выходит, я только за порог, а ты хвостом вертишь! – шипел он гневно. – Для кого подол поднимала, признавайся?!
Даромила замотала головой. Верно муж головой совсем повредился. От жестоких слов и обиды влага заполонила глаза. Да, она и верно выходила вчера на воздух, но окромя чернавок никто не приближался к ней, разве только Богдан, но он просто подсадил в седло, не более. И какие злые языки сплели козни?
Не получив никакого ответа от жены, Ярополк стиснул зубы так, что напряглись и посинели жилы на шее, а глаза его потемнели вовсе. Он с силой тряхнул Даромилу.
– Убирайся, шлюха, – прорычал, дёрнув за волосы так, что в глазах у неё от боли потемнело, и поволок супругу в дверь.
Даромила всхлипнула, чувствуя, как волосы рвутся, раздирая кожу, и весь затылок немеет. Она пыталась отмахнуться, высвободиться, и сама не замечала, как слёзы обжигали щёки.
– Пусти! – лишь кричала она.
Ярополк был непреклонен и глух к женским вскрикам, он подтащил её к двери, выволок на лестничную площадку, толкнул. Благо Даромила успела зацепиться за перекладину, уберегаясь от падения, слетела с порога, где её поймали мягкие объятия Божаны.
– Пошли, – услышала она утешительный голос женщины. – Совсем озверел, – шептала она.
Но Даромила, захлёбываясь слезами, почти вслепую следовала за Божаной, слыша, как доносится сверху грохот посудин и очередное грубое ругательство Ярополка. В какой раз прокляла тот день, когда стала его женой. Уезжая из отчего дома, не знала она, что попадёт к жестокому, лишённому всякой душевной теплоты человеку.
Божана привела в укромное место, подальше с глаз челяди, что высунулась со всех углов на поднявшийся шум. Вот же стыдоба! Женщина бережно усадила её на лавку за стол.
– Посиди маленько, я сейчас, – сказала она, а сама направилась к двери.
– Не уходи! – позвала с отчаянием Даромила, унимая колотившую её дрожь, но страх рос внутри, как ураган. А ну как муж спустится сюда, изобьёт?
– Я быстро, сюда он не зайдёт, пусть только попробует! – пригрозила Божана, смотря
Ярополку хрупкая женщина не помеха – кулаком по виску и дух вон.
Божана возвратилась скоро, неся в руках узелок. Она приложила его к скуле Даромилы, морозом обожгло кожу, но стало легче. Плечо потянуло резью, видно, когда падала, повредилась. Бедняжка не выдержала и зарыдала, теперь уже громко, кроме Божаны тут её плача никто не услышит.
– Ну, будет тебе, не плачь, – уговаривала женщина. – Чтоб этому окаянному пусто было! Чтоб руки у него отсохли! Паскуда! – ругалась, обнимая девицу.
Даромила испугалась, что, если прознает Ярополк о таких словах, наставнице несдобровать. А без Божаны Даромила пропадёт. Только ведь этой женщине она могла довериться, выплеснуть все свои горести, более у неё тут нет никого родного, хоть и почитай как год в Оруши живёт. Осознала это в полной мере, и ужас объял девицу, она прижалась к мягкой тёплой груди Божаны, как к матери, что пахла травами и молоком, и зарыдала уже в голос, не в силах и вовсе остановиться, чувствуя жалость к себе же самой.
– Бедная девочка, достался же тебе лютый зверь, такой хрупкой, чистой. Не слушай его, поняла, чтобы ни говорил.
– Видно, проклята я Богами, – вздрогнула Даромила, в груди стиснуло и похолодело. – За что недоля такая? Чего я такого злого сотворила, что навела на себя такой гнев?
– Не говори так! – отстранилась Божана, заглядывая в заплаканные и покрасневшие глаза девушки. – Боги справедливы, будь в том уверена, по заслугам воздадут. Обидчик получит своё.
Наставница всё говорила утешительные слова, но Даромила не слышала её, проваливаясь всё глубже в чёрную яму отчаяния.
– Не могу я так больше… не могу… – выдохнула она, шепча как заклинание. – Сил нет. Что же за жизнь такая будет у нас, если будет распускать руки каждый раз, пока не прибьёт?
Божана сцапала её за плечи, Даромила посмотрела на женщину пустым взглядом.
– Не вздумай что с собой сделать, – заподозрила она бедняжку в чём-то, – и мыслить не смей, поняла! Ты вон какая красивая да ладная, вот и ревнует Ярополк люто. Обожди немного, остепенится ещё.
Даромила смахнула руки с плеч.
– Не остепениться. Матушка сказывала, если один раз ударит, так и повадится зло срывать.
Губы Божаны плотно сомкнулись, видно с ответом не нашлась.
– Может… – она погладила молодую девицу по волосам, заглядывая в лицо, и Даромила на миг растворилась в ярко-голубых, холодных, как зимнее небо, глазах женщины. – Может, вам ребёночка зачать?
Даромила заледенела, уставившись в изумлении на Божану, смысл сказанного постепенно дошёл до неё.
– Нет, – отрезала она. – Нет. Не хочу. Не быть тому!