Оборотень

Малышева Анастасия Сергеевна

Леди Гортензия поднялась, исполнив более изящный поклон, вызвав толику зависти у Астер. Зависти и уверенности в том, что она сделала правильный выбор.

– Разве я могла отказаться от встречи с наследницей? – Гортензия лукаво улыбнулась.

– Вы – могли.

Астер пришлось приложить усилие, чтобы на диванчик опуститься, а не упасть. И то лишь оттого, что Терион сказал, что это произведёт хорошее впечатление на его мать. Потому Астер старалась не пренебрегать всеми доступными ей знаниями

и показывать себя с наилучшей стороны.

Подчиняясь её хлопку в ладоши, в гостиную зашла служанка, везущая целый столик съестного. Недостаточно для полноценной трапезы, но идеально для чаепития. И весьма щедро, чтобы продемонстрировать своё расположение и добрые намерения – по крайней мере, именно так это объяснил Терион, посоветовавший это.

Леди Гортензия наблюдала за служанкой с едва заметно приподнятой бровью, но Астерии казалось, что женщину происходящее забавляет.

Стоило лишь служанке удалиться, Астер приглашающе махнула рукой.

– Угощайтесь.

– Благодарю, Ваше Высочество, – Гортензия покорно взяла себе чашку и спрятала в ней улыбку. – Вы очень щедры.

Она не особо-то скрывала, что ситуация её забавляет. Астерии же оставалось лишь теряться в догадках.

Насколько глупо она сейчас выглядит. Насколько очевидны её намерения. В самом ли деле леди Гортензия такова, какой казалась и какой её описывал брат.

Леди Гортензия невозмутимо пила чай, бросая одинаково лукавые взгляды по сторонам и на Астерию. А сама Астер чувствовала себя невероятно глупо. Вынужденная сидеть и улыбаться, потому что «нельзя сразу начать разговор о делах», но не представляющая, что именно ей надо сделать. Не стихи же декламировать.

– Как вам здесь?

– Недурно, – задумчиво произнесла Гортензия, вновь оглядываясь по сторонам. – Никогда раньше не любила эту комнату, но… Кармель проделала неплохую работу. Теперь здесь действительно уютно.

– Кармель? – Астер часто заморгала, подумав, что что-то недопоняла.

– Да, Кармель, – улыбка леди Гортензии стала мягче. – Эту гостиную очень любила твоя мать. Видимо из-за своего поклонения Арион. Оттого и отразила это здесь.

Астерия огляделась по сторонам чуть растерянно.

Отмечая теперь и растительный узор по обивке, и вышитых невесомых бабочек на прозрачном тюле, который до того и не замечала никогда. Не интересовалась совершенно.

Она по сути и матерью не интересовалась никогда. Если уж даже имя её она вспомнила с трудом, что говорить о чём-то большем.

– Отец не говорил.

– О, совершенно не удивлена, – Гортензия не удержалась от смешка и поставила свою чашку, всё ещё полную чая, на стол. – Лерион никогда не отличался умением раскрывать душу.

– И тётя Шонель не говорила, – Астер нахмурилась.

Весёлый

тон Гортензии неприятно задел – то, как именно она отзывается об отце. Задел, но не разозлил. Скорее вызвал досаду от того, что леди Гортензия знает короля лучше, чем сама Астер. И не вспомнилось в тот момент, что перед ней сидит первая королева, бывшая жена Лериона, что знает его раза в три дольше, чем сама Астер на этом свете живёт.

– И этому не удивлена, – спокойно согласилась герцогиня. – Они не особо ладили.

И всё. Никаких дополнительных пояснений.

Перед Астерией встала настоящая дилемма.

С одной стороны, ей было неприятно слышать подобные слова в адрес своих близких. Тем более слышать от незнакомой, по сути, леди. Да ещё и в таком пренебрежительном ключе! Но с другой стороны была необходимость. Понимание, что больше обратиться не к кому. Не у кого просить помощи. И абсолютное незнание того, как эта леди среагирует, если Астер вздумает сейчас вспылить, повести себя как привыкла… В башне. Где не требовалось сдерживаться вообще не перед кем.

– Почему? – Астерия всё же не удержалась.

– То мне неведомо, – Гортензия пожала плечами. – На тот момент я была далека и от дворца, и от столицы, и от придворных сплетен.

Астер нахмурилась, чувствуя в словах собеседницы… Не фальшь, но лукавство.

– Как можно быть бывшей женой короля и не знать, что происходит в его жизни? – пробурчала Астерия недоверчиво.

Гортензия опешила буквально на миг, и рассмеялась. В её исполнении это звучало чуть бархатисто и совершенно не обидно.

– Очень просто, моя милая наследница, – Гортензия мягко улыбнулась. – Но вы ведь позвали меня не ради этих расспросов?

– А если ради них? – Астер вскинула подбородок, дерзко встречая взгляд собеседницы.

– В таком случае, боюсь, мне больше нечего вам поведать, – она покачала головой, ничуть не изменив выражения лица.

– Не любите сплетни?

А в ответ – молчание. И всё та же мягкая улыбка, которую у Астер при всём раздражении не получалось назвать снисходительной. Было что-то в ней такое… Без надменности, как у той же Лонесии.

Астерия почувствовала себя неловко. Словно ребёнок, который решил пообщаться со взрослым, а тот сидит и терпит… Или словно она один из тех купцов, что пытались на недавнем балу снискать её расположения, как наследницы, а она старалась держать лицо – лишь бы не показать, насколько ей всё равно.

От ассоциации захотелось скривиться. Ощущение было неприятным. И гораздо более обидным, чем если бы Гортензия вовсе отказалась прийти.

Нахмурившись, Астер посмотрела на Гортензию иначе. Но та держала лицо не в пример лучше собеседницы и упрекнуть её было не в чем.