Оборотень
Шрифт:
Юрий пробовал искать его среди других скомканных клочков и обрезков на столе, но и стол надо было срочно убрать, чтобы готовить сцену, и он подумал: «Надо будет этому Иванову — позвонит сам».
Любимая девушка, Инга, поехала сразу после лекции домой, чтобы переодеться для вечера, и Юрий несколько раз выходил из комнаты Студенческого научного общества, оглядывал коридор в надежде ее увидеть.
Все эти танцы-шманцы-обниманцы ему были не очень-то и нужны, Инге, судя по всему, они были тоже необязательны. Эти вечера в полумраке необходимы или тому, кто
Отношения Юрия с Ингой перешли в ту стадию, когда им больше хотелось быть наедине, а не в фокусе пялящихся на них глаз.
Но во время торжественной части Юрию должны были вручать диплом как одному из победителей конкурса студенческих работ. Об этом та же секретарша в деканате предупреждала его несколько дней назад.
Наконец подошла и Инга. Они сразу отправились в зал и удачно сели около прохода, так чтобы Юрию было удобно выходить за дипломом.
Эти торжественные части со времен пионерских линеек навевали на Юрия глубочайшую тоску. Отец называл их обеднями.
— Раньше утро начинали с молитвы Господу во здравие государя, — втолковывал отец Юрию-пионеру, — теперь мы молимся Политбюро ЦК КПСС и Генеральному секретарю. Необходимый ритуал. Он объединяет и дисциплинирует страну.
Они сидели вместе с Ингой, взявшись за руки, слушали дежурную речь секретаря комитета комсомола, вместе со всеми аплодировали, где надо — жаль только, руки приходилось расцеплять для этого. За длинным столом, накрытым красной материей, перед ними возвышался президиум. И Юрий подумал, что им с Ингой все-таки лучше, чем тем, кто в президиуме. Они могли шептаться, держаться за руки, тем же оставалось, превратив свои лица в маски, выставить себя на обозрение залу.
Наконец к трибуне подошел проректор по учебной части. Тяжеловато переваливаясь, он нес список тех, кому собирался вручить дипломы.
Юрий дождался своей фамилии, быстро прошел к трибуне, неловко ответил на пожатие руки проректора, услышал от него:
— Хорошо! И дальше так двигайте! Вроде бы ему кто-то аплодировал, когда он возвращался к Инге. Та продолжала радостно хлопать, даже когда он усаживался.
— Покажи! — Она взяла было диплом и только начала рассматривать, как около него возникла секретарша деканата.
— Юрочка! Еле вас нашла. — У нее опять было загадочное лицо. — Пройдите в деканат, прямо сейчас. Он ненадолго, всего на минуту, — проговорила секретарша Инге и улыбнулась успокаивающе.
С дипломом в руке он шел следом за секретаршей, и она спросила вдруг обеспокоенно:
— Вы никому не говорили о звонке?
— Нет, никому.
— И правильно сделали.
Она пропустила его вперед, несмотря на сопротивление с его стороны, за ее столом сидел то ли студент-старшекурсник, то ли аспирант. Увидев Юрия, он счастливо заулыбался, привстал, а секретарша проговорила:
— Так я вас оставляю, а через полчасика зайду за ключом.
— Садись, Юра, — и старшекурсник-аспирант
Затем быстро, одним движением достал из внутреннего пиджачного кармана удостоверение в красной обложке, распахнул его на мгновение перед Юрием. Мгновение было настолько коротким, что Юрий не успел даже взглянуть на это удостоверение.
— Капитан государственной безопасности Иванов. — Капитан убрал удостоверение так же быстро, как и достал, и снова посмотрел на Юрия улыбаясь. — А ты неточный человек, Юрий. Тебе было сказано позвонить через час, а ты что же — решил спрятаться на вечере? Или думаешь, у нас праздника нет? А я вот вместо праздника с тобой должен разговаривать.
Капитан продолжал улыбаться, и было непонятно, шутит он или недоволен всерьез.
— Покажи, что ты там принес?
Юрий только тут понял, что держит в руках диплом. Капитан внимательно прочитал его и отложил в сторону.
— Что ж, ты хорошо карьеру начинаешь. Диплом получил, любимая девушка есть. Есть у тебя любимая девушка?
Юрий молча кивнул.
— Отец-мать имеются. Отец — подполковник? и Юрий снова кивнул.
— Подполковник, — подтвердил свои слова капитан Иванов, — повышения ждет. А ты?
Юрий не знал, что отвечать, и потому молчал.
— Что молчишь? Ладно, не буду тебе портить праздничное настроение, иди к своей девушке в зал. Только вот подпиши здесь вызов. Девятого к одиннадцати тридцати явишься в Комитет госбезопасности. Паспорт не забудь, я за тобой спущусь в бюро пропусков. Да, и тебе домашнее задание на праздники — составь список своих знакомых начиная со школьных времен. Добро? Ну, иди, вопросы будем задавать друг другу девятого. А пока иди к девушке. И ей ни слова, понял?
Юрий нерешительно поднялся. Он все-таки хотел спросить: зачем, почему, с какой стати? Ничего такого интересного для КГБ за ним не было, хотя, конечно, как и все, он тоже рассказывал анекдоты. И из армянского радио, и про Василия Ивановича, и про Брежнева.
— Иди-иди, а я тут вашу секретаршу подожду. Только о нашем разговоре — никому. Пусть это будет нашей маленькой тайной.
Капитан Иванов продолжал дружелюбно улыбаться. Таким его Юрий и оставил.
Идя по коридору, он ощутил, что в душе его поселяется глубокая звериная тоска, о которой прежде он и не догадывался. И одиночество. С тех пор тоска эта всегда тлела в его душе, отравляла счастливые моменты жизни. И всегда при нем было его одиночество.
Он подошел к залу и понял, что торжественная часть закончилась. Кое-кто облегченно вставал, другие по-прежнему сидели, потому что через несколько минут начинался праздничный концерт. Но они с Ингой вроде бы договаривались не оставаться на продолжение.
В дверях стояло несколько человек.
— Привет лауреатам! — остановил его замдекана и пожал руку, держащую диплом, где-то около локтя. — Через неделю прочтешь свою работу в сборнике.
Замдекана улыбался, показывая свой золотой зуб. На сборнике студенческих работ он значился составителем.