Оборотень

Сухов Евгений Евгеньевич

Взрывная волна перевернула его и швырнула в широкий пролет между лестницами.

Раздался глухой звук падающего тела, а уже затем громыхнула тяжелая дверь, расплющив его под собой.

Гном в преступных кругах Ленинграда занимал особое место. Он верховодил отчаянной шайкой головорезов, которые, не считаясь с риском, грабили квартиры крупных чиновников и иностранцев. Но особенно он любил наведываться в дома подпольных коллекционеров антиквариата.

В своей группировке он ввел беспрекословное подчинение, жестоко расправляясь

с любым, кто противился этому. Гном, получивший кликуху за свой малый рост, сумел войти в преступную элиту еще три года назад, чему в основном способствовала его сильная, не знавшая жалости команда и богатый общак.

В последнее время Гном стал не без пристрастия поглядывать на государственные заведения, которые могли давать куда больший доход без лишней суеты и автоматных очередей. И на поминках Смоляного он открыто заявил, что претендует на долю от его наследства и для начала хотел бы контролировать Невский проспект, включая гостиницы.

Спорить с Гномом во время застолья никто не стал: похороны не для выяснения отношений. К тому же, зная его взрывной характер, нетрудно было предположить последствия таких неприятных разговоров – многих его оппонентов находили в подъездах с пробитым затылком.

И вот настал сорок первый день – траур закончился. Первое, с чего Гном хотел начать, – уничтожить Бирюка, чтобы остальные стали несговорчивее.

Если не поможет эта мера, тогда нужно будет за хорошие деньги отыскать добровольца, который сумел бы заткнуть глотки всем, кто хочет оттеснить его от наследства почившего пахана.

Гном не любил менять маршруты и всегда добирался до дома одной и той же дорогой. Он въехал во двор на «Волге» и неторопливо покатил к подъезду. В этот час во дворе было необыкновенно тихо – не было даже мамаш, которые гуляли с малышами.

Гном уверенно вел автомобиль, выпуская в открытое окно струйки сигаретного дыма. Он любил свою «Волгу» и очень гордился тем, что такую игрушку может купить далеко не каждый. А у него, кроме этой «Волги», в гараже стоял еще один автомобиль – белый «жигуль».

«Волга» поравнялась с мусорным баком, и в это мгновение сработало взрывное устройство, заложенное в бак. Автомобиль, напоминая маленькую игрушку, подкинутую шаловливой детской рукой, взметнулся в воздух и, упав на землю, продолжал движение, переворачиваясь с боку на бок, ломая на своем пути металлические заграждения, деревянные грибки и лавочки.

Разбитый автомобиль остановился в самом центре детской площадки. На переднем сиденье, уткнувшись головой в руль, навсегда успокоился Гном.

Бирюк скучал. Три недели, проведенные вдали от шумного города, расслабили его окончательно. Он чувствовал, что загородная закусь оказалась для него чересчур сытной. Бирюк успел за это время набрать пару-тройку лишних килограммов и с сожалением думал о том, что сгонять их придется не меньше двух месяцев и то при большой физической нагрузке.

А счастливая Надежда кружилась вокруг него неутомимым волчком и без умолку говорила о перспективах их совместной жизни. Бесконечные

разговоры начинали раздражать Бирюка, и он едва сдерживался, чтобы не хлопнуть ее ладонью по мягкому месту.

Связи с Ленинградом Бирюк не терял, и его боевики постоянно чувствовали руководящую и направляющую руку хозяина – он давал информацию, кто сколько задолжал, инструктировал, кого следует припугнуть, а кого не мешало бы отвезти в лес и подвесить за ноги к дереву часа на три. Все распоряжения нужно было исполнять немедленно, и пацаны едва ли не каждый вечер звонили Бирюку, отчитываясь о проделанной работе.

Этот вечерний звонок его не удивил. Отхлебнув глоток пива, он вяло бросил в трубку:

– Слушаю!

– Ты в курсе последних событий? – без приветствия спросил знакомый голос.

– Медведь? – изумился Станислав.

– Да, Бирюк. Сегодня в Ленинграде погибли три человека. Мы тебе очень помогли, теперь ты должен помочь нам. В городе не осталось ни одного лидера, который мог бы по-серьезному противостоять тебе. Ты должен подготовить встречу Червовому и представить его всем как нового смотрящего. Не думай, что мы замахиваемся на твои интересы, власть будешь делить с ним поровну. Но его слово всегда должно быть решающим. И больше всего нас интересует бесперебойное пополнение общака, а как это сделать – Червовый тебя научит. И постарайся впредь поменьше стрелять. Нам бы не хотелось осложнять уже отлаженное дело конфликтами с ментами.

– А как я с ним встречусь?

– Он к тебе заявится сам, – твердо сказал Медведь.

– Да, но как же он меня найдет? – изумился Бирюк.

– А ты уже решил, что ты иголка в стоге сена? – отпарировал Медведь, и в его голосе не было и тенил юмора. Бирюку стало ясно, чего это своего рода тонкое предупреждение.

– Я все понял, Медведь. Ты смотрящий, тебе и решать! Когда мне ожидать гостя? – Жди на следующей неделе! – Передай привет Секачу! – вспомнил Бирюк, но последние слова уткнулись в короткие, резкие гудки…

Глава 31

Сначала открылась амбразура, и в полутемном проеме показалось усатое лицо сержанта Федосеева. Это был тертый жизнью, битый строгим начальством и приниженный стервой-женой человек. Узкому кругу зеков было известно, что за хорошие деньги он мог принести с воли чай и сигареты, а в соседнюю камеру передать весточку.

До окончания службы ему оставалось немногим более полугода, и он мечтал о том времени, когда можно будет заняться огородом и понянчить годовалую внучку.

Именно ощущение близкой свободы поднимало у него настроение, и он уже второй месяц подряд перешагивал порог здания тюрьмы с оптимизмом базарного Петрушки.

– Здесь вас словно сельдей в бочке, но ничего, от одного теснее не станет, – буркнул он.

Амбразура громко хлопнула, потом дважды щелкнул замок, и металлическая дверь неохотно повернулась на петлицах.

В камеру, с сидором в руках, вошел мужчина лет тридцати. Он дружелюбно улыбнулся, не избегая настороженных взглядов, а когда за спиной дверь громыхнула, вздохнул: