Обольстительница
Шрифт:
Он замер. Потом приподнялся. Она почувствовала на себе его взгляд. Он коснулся ее щеки. Вероятно, смахнул слезу.
– Райза, я бы никогда не стал добиваться этой победы, если бы знал…
Знал о чем?.. Она ничего не понимала. Мир все еще кружился в бешеном вихре. И она все еще чувствовала себя так, словно ее разрезали надвое.
Его пальцы гладили ее волосы, он шептал ей:
– Спокойно… спокойно…
Джером снова двигался, медленно, осторожно. Вышел из нее… опять вошел. Она задохнулась от слез.
А потом… каким-то
Толчок…
В ней словно что-то взорвалось, небо разлетелось на части, вниз полетели осколки солнца. Посыпались звезды. Она достигла самой вершины, такой сладкой, такой до боли сладкой. Ее поглотил экстаз, исчезло все – и небо, и солнце, и легкий прибой, омывавший в эти минуты их обнаженные ноги. Она ни о чем не могла думать. Лишь смутно ощущала его внутри себя. Он содрогнулся и затих, вновь наполнив ее своим влажным пламенем.
Ее все еще окружало жгучее радужное сияние. Она пошевелилась, отодвинулась от него и ощутила свежий воздух и прохладу прибоя.
Райза вздрогнула от прохладного ветра. Глаза она так и не открыла. Если бы можно было вообще их не открывать…
Вся ее жизнь пронеслась перед мысленным взором. Как насмешка. Из каких только ситуаций она не выходила с честью, неизменно решительная, спокойная, владеющая собой. Всегда уверенная в себе, способная, все знающая генеральская дочка, вызывавшая всеобщее восхищение. Ах, эта привлекательная мисс Райза-недотрога! Гордая, независимая, она всегда высоко держала голову. Даже когда узнала о том, что ее жених и возлюбленный неожиданно женился на другой. Она утешала Йена, она уверяла его, что с ней все в порядке, в то время как ее сердце разбилось на части, так же как и ее хваленая гордость. Она сдружилась с его женой, стала крестной матерью их ребенка. Сколько раз, рискуя жизнью, она предупреждала Элайну об опасности. Она выхаживала раненых солдат, выносила за ними горшки, ассистировала при ампутациях, накладывала швы. И никогда ни разу не оступилась.
А теперь весь ее мир рухнул. Она занимается любовью на пляже с мятежником-полукровкой, которого почти не знает. У нее даже мысли не возникло о том, что ей это не пристало. Райза знала только одно – она хочет этого человека. Его бронзовая кожа, синева его глаз, звук его голоса – все завораживало, ошеломляло, притягивало как магнитом, парализовало ее волю. И он занимался с ней любовью так, словно в этом состоял смысл его жизни.
– Ты ничего не хочешь мне сказать? – спросил он после долгого молчания.
Она
– Сказать? Что, например?
Она смотрела вдаль, за горизонт. Странно, сейчас она думает о стольких вещах, а ведь совсем недавно весь мир для нее заключался лишь… в нем одном.
– Ну… не знаю. Я почему-то думал…
– Ты думал, я была близка с Йеном? Как мило. Он женился на девушке-южанке, после того как их случайно застали в двусмысленной ситуации. И несмотря на это, ты был уверен, что я с ним спала.
Он встал и повернулся к ней спиной. До чего же он великолепно сложен! Тонкая талия, узкие бедра, широкие мускулистые плечи, такие же мускулистые ягодицы и ноги.
Он натянул брюки. Обернулся к ней:
– Райза… Мисс Мэджи… я никого не осуждал. Я просто знал, что он влюблен в тебя, так же как и ты в него.
Она опустила глаза. С трудом сглотнула ком в горле, пытаясь подавить слезы.
– Если я сейчас слишком резок, то только потому, что не хочу, чтобы меня использовали вместо другого, хотя я очень люблю своего кузена, невзирая на его решение встать на сторону северян.
Райза тоже поднялась. Надела бриджи, отвернувшись от него.
– Можете мне поверить, сэр, вы никогда не смогли бы стать заменой ни для кого.
Она завязала брюки и потянулась за рубашкой. Растерянно взглянула на то, что от нее осталось:
– Я не могу вернуться в таком виде!
– Мне очень жаль, но тебе придется вернуться.
– Рубашка разорвана в клочья…
– Надень мою.
– Я…
– Вид моей обнаженной груди никого не возбудит. Райза улыбнулась. Вот тут он ошибается. Вид его груди чертовски возбуждает.
Она почувствовала сзади его прикосновение. Он снял с нее разорванную рубашку Джеремии и набросил свою, мокрую. Райза поблагодарила, быстро застегнула все пуговицы, заправила рубашку в бриджи. Обернулась. Он смотрел на нее.
– Мне сейчас полагалось бы чувствовать себя виноватым.
Щеки ее вспыхнули.
– Я от тебя этого не жду.
– Так вот, я ни о чем не сожалею. Просто не могу.
Он кивнул, указывая на лошадь. Райза подошла, он поднял ее, помог сесть в седло, потом сам вскочил на лошадь сзади. Они поскакали к поселению.
«Леди Варина» стояла в гавани. Джеремия ждал в лодке, чтобы отвезти их на корабль. По дороге они почти не разговаривали.
Лишь на борту корабля Джером обратился к ней:
– Джеремия позаботится о вашем ужине и ванне. Завтра мы поплывем вверх вдоль побережья. По дороге на Джексонвилл пройдем мимо Сент-Августина и направимся вниз, к Сент-Джонсу. Река поворачивает к югу. Там мы вас и оставим с надежными сопровождающими. Они доставят вас в Сент-Августин в целости и сохранности. В общей сложности это займет у нас два-три дня.