Обольститель
Шрифт:
Принц становился на ноги, выбираясь из скорлупы. Он предавался приключениям на глазах циничных членов королевского двора. Хотя некоторая доля слухов достигала ушей его родителей и их глупых сторонников, им не удавалось остановить молодого Георга. Принц по-прежнему жил, как заключенный, однако ему удавалось затевать маленькие интрижки. С восемнадцатилетним молодым человеком нельзя обращаться, как с двенадцатилетним мальчиком. Народ не допустил бы этого. До восемнадцатилетия Георга оставалось всего несколько месяцев.
Когда принц появлялся
— Заметь,— сказал Чарльз Джеймс Фокс своему другу Эдмунду Берку,— как люди приветствовали возвращение на трон Карла Второго. Они с восхищением смотрели на него, когда он прогуливался в парке Сент-Джеймс со своими любовницами. И презирали скучного Нолла Кромвеля, потому что он был верным супругом и пуританином. Точно так же они относятся к нашему добродетельному, скучному и немного глуповатому королю.
Берк согласился с Фоксом, но Фокс не собирался останавливаться на этом. У него родилась идея. Как и большинство его идей, она была блестящей.
Поскольку король не проявлял к нему благосклонности, он должен дружить с теми, кто недоволен Его Величеством. Фокс тотчас вспомнил о Камберлендах.
Генрих, герцог Камберлендский, находившийся под влиянием своей жены — дамы, ресницы которой принесли ей известность и состояние,— страдал от невнимания короля. Георг Третий не желал видеть своего брата Генриха. Думая о нем, король вспоминал его постыдный роман с леди Гросвенор и фразы из весьма откровенных писем, которые Камберленд посылал этой женщине. Они были полны непристойностей, о существовании которых король почти не догадывался. Описанные там сцены преследовали короля в его снах, где, к смятению Георга Третьего, появлялось множество женщин. Нет, король не желал видеть Камберленда. Другое дело — его брат Уильям, герцог Глочестерский, вступивший в неравный брак с леди Уолдергрейв. Хотя эта дама была незаконнорожденной дочерью модистки, Глочестер вел сравнительно респектабельную жизнь. Король всегда любил Глочестера.
Такое положение усиливало негодование Камберлендов. Чарльз Джеймс Фокс решил обратиться именно к ним.
Он явился в дом Камберлендов, где всегда был желанным гостем. Фокса считали остроумным собеседником, бонвиваном, игроком, любителем женщин — он охотно предавался всем мирским порокам. В то же время он был умнейшим политиком страны. Пока Камберлендам удавалось заманивать таких людей в свой дом, их приемы могли оставаться самыми интересными в городе.
Фокс прибыл в дом Камберлендов со щетиной на своем двойном подбородке — увлечение едой и напитками сделали его к тридцати годам толстяком,— а также со следами недавней еды на костюме. Он не питал благоговения к герцогам королевской крови. Голова Фокса была полна мыслей, связанных с его замыслом.
Герцогиня, помахивая длинными ресницами, поприветствовала Фокса шумно и радостно. В ней не было ничего королевского. Ее речь была забавной, остроумной, немного вульгарной. Герцогиня обладала незаурядной красотой.
Герцог — маленький человек с чувственными ганноверскими губами и слегка выпученными голубыми глазами — находился возле своей жены. Чарльз Джеймс был невысокого мнения об интеллекте герцога — герцогиня была умнее мужа. Однако будучи дядей принца Уэльского, Камберленд являлся важной персоной.
Он решил, что Фокс приехал для того, чтобы сыграть в карты. Политик был игроком от природы и никогда не отказывался от возможности проверить свое везение. Однако Фокс быстро разочаровал Камберленда.
— Я пришел для того, чтобы поговорить с Вашим Высочеством о вашем племяннике.
— О Георге! — воскликнула герцогиня.— Все говорят только о Георге! Каким негодником он становится! Скоро он будет достойным соперником своему дяде.
Герцог усмехнулся, поглядев на жену.
— Надеюсь, кто-нибудь посоветует ему не писать писем,— продолжила не сдержанная на язык герцогиня.— Любовные письма могут становиться опасными, когда их получатель охладевает к автору.
Намек на историю с леди Гросвенор заставил герцога улыбнуться.
— Неужели об этом будут говорить вечно?
— Я уверена, Его Величество сердится на тебя за это... гораздо больше, чем за женитьбу на мне.
— Принц нуждается в руководстве,— сказал Фокс.
— Он его получит,— усмехнулся герцог.
— Не бойтесь, дорогой мистер Фокс,— продолжила герцогиня.— Папа держит принца в позолоченной клетке, а мама не отпускает его от подола своего платья.
— Все хорошо, пока он не достиг совершеннолетия. Ваше Высочество забывает о том, что принцу скоро исполнится восемнадцать. Тогда мы увидим перемены.
— Перемены! — пропела герцогиня.— Он уже ясно показал, в каком направлении пойдет. Дамы, низкие и высокие, блондинки и брюнетки, поведут его за руку. Правда, мистер Фокс, он предпочитает красивых англичанок... в отличие от его предков, которые отдавали предпочтение безобразным немкам.
— Он ведет себя... естественно,— сказал Чарльз Джеймс.— Конечно, он настроен против своего отца.
— Что меня не удивляет,— вставил Камберленд.
— Меня удивило бы обратное,— сказала герцогиня.— Король обращается с нашим принцем, как с непослушным ребенком... хотя Георг ясно продемонстрировал всем, что он уже мужчина. Я не знаю точного числа соблазненных им женщин...