Обольститель
Шрифт:
— Дастин… — Руки Николь скользнули по его груди вверх и замерли в нерешительности: обнять ли его за шею или немедленно вырваться? Но было слишком поздно.
Дастин, перехватив руки Николь, обвил ими свою шею.
— Обними меня, — попросил Дастин охрипшим голосом. — Почувствуй то, что чувствую я. Николь, не убегай от меня!
Она открыла глаза — два умопомрачительных дымчатых аметиста — и посмотрела на Дастина долгим испытующим взглядом. В порыве чувств она нежно прошептала его имя и прильнула к нему. Тело Николь оставалось напряженным даже после того, как она
Еще мгновение они стояли прижавшись друг к другу, ощущая взаимный трепет.
Потом Николь резко отстранилась.
— Этого не может быть, — выдавила она.
— Почему? — Голос Дастина дрожал, сердце бешено стучало. — Потому что твой отец в прихожей? Мы найдем другое время, другое место…
— Нет! — решительно оборвала его Николь. — Это не из-за отца. — Отвернувшись, она обхватила себя руками, пытаясь унять бившую ее дрожь. — Вот почему. Видишь? — Она протянула к нему трясущиеся руки. — Ты хотел знать, почему я боюсь? А вот почему, Дастин. Тут я не в своей лиге, я новичок.
— Новичок, который превращает в издевательство каждый мой поцелуй, — спокойно ответил Дастин. — Новичок, заставляющий меня испытывать чувства, о существовании которых в себе я даже не подозревал.
— Не говори так. — Николь опустила голову, и волосы упали ей на щеки, скрывая лицо, словно плотный шелковый занавес. — Этого не может быть. Мы не можем себе это позволить.
— Мы ничего не можем с этим поделать, — ответил Дастин, подошел к Николь сзади, отвел ее растрепанные волосы в сторону и поцеловал в затылок.
— Дастин, прошу тебя! Подумай, кто ты и кто я.
— А кто я, Николь? — Он провел рукой по ее шее. Николь уклонилась, избегая смотреть ему в лицо.
— Аристократ. Мой наниматель. — Губы ее задрожали. — Мужчина, у которого в жизни было женщин больше, чем скачек.
— Будь проклят Ленстон! — взорвался Дастин. В душе его бушевал бессильный гнев, но кричать он не осмеливался. Меньше всего Дастину хотелось, чтобы Ник Олдридж примчался спасать свою дочь. — Чертов Ленстон! — прорычал он вполголоса. — И черт бы побрал его пустую болтовню!
— Ты хочешь сказать, что это неправда? Наговор?
— А какое это имеет значение? — Дастин обнял Николь за плечи. — Смотри, я дрожу так же, как и ты. Какая разница, кто я и как жил раньше?
— Разница есть, — ответила Николь, на лице которой появилось то же задумчивое выражение, которое было у нее при первой встрече: взгляд, устремленный в звездное небо, слезы, сверкающие на ресницах. — Потому что я верю в любовь, преданность и верность. Потому что ты живешь жизнью, в которой нет места этим ценностям. Потому что я не хочу быть твоей очередной любовницей. Потому что если мы не избавимся от своих чувств, я вынуждена буду оставить Тайрхем.
Дастин поглаживал Николь по плечу, желая успокоить ее.
— Я понимаю твои страхи. Все произошло слишком быстро. Но, дорогая, ты должна мне верить. Не только умом, но и сердцем. Дай же мне шанс. Дай шанс нам обоим.
— Здесь нет никаких «нас», — произнесла Николь тихим дрожащим голосом, —
— Ты действительно так хочешь? — Молчание.
— Ответь мне честно, Николь. Ведь ты сама призывала меня к откровенности.
Глаза Николь вновь увлажнились слезами.
— Нет, это не то, чего я хочу. Боже, дай мне силы! Но, в сложившихся обстоятельствах, я должна так поступить, и не только ради папы, но и ради себя самой. У меня нет выбора.
— Нет есть. — Дастин сунул руку в карман, достал носовой платок и вытер слезы Николь. — Дерби, у тебя есть выбор. Доверься мне, как я о том прошу. Позволь мне доказать тебе, что я способен измениться. — Дастин взял в ладони лицо Николь. — Скажи, разве ты не оживаешь, когда мы вместе? Не только когда мы прикасаемся друг к другу, но просто говорим? Смеемся? Спорим?
— Я не могу тебе этого сказать, — покачала головой Николь. — Мне пришлось бы солгать. Но ты, я уверена, имел возможность наслаждаться подобными ощущениями бесчисленное количество раз.
— Никогда! — Дастин прижался губами к щеке Николь. — Ни разу за тридцать два года. Ни с кем — только с тобой.
Николь посмотрела в глаза Дастина.
— Я боюсь, — вновь прошептала она.
— А я нисколько. Я уверен. Так же как уверен в том, что солнце зайдет сегодня вечером и взойдет завтра утром. Верь мне, Николь. Если я ошибаюсь и когда-нибудь это наваждение пройдет, обещаю, что отпущу тебя живой и невредимой, — добавил он со значением. — Но если я окажусь прав… — Дастин улыбнулся и пропустил между пальцев прядь волос Николь. — Ах, Дерби, если только я окажусь прав, тогда, наверное, мы сможем исправить несправедливости жизни и противостоять им вместе.
Лицо Николь засветилось мягким светом.
— Ты помнишь…
— Наш первый разговор? Каждое слово. Каждую искорку в твоих глазах. Каждый проблеск надежды в твоей улыбке. — Дастин выдержал взгляд Николь. — Дай мне шанс.
Последовало долгое молчание, вслед за ним едва заметный кивок.
— Я попытаюсь.
Господи, доводилось ли ему когда-либо испытывать такое всепоглощающее счастье?
— Прекрасно. Начнем с того, что ты скажешь, когда мы встретимся снова.
— Пока папа…
— Он тебе не откажет. Он слишком тебя любит.
— Откажет, если будет думать, что ты можешь меня обидеть.
— А он будет так думать?
— Нет, — покачала головой Николь.
— Значит, договорились. — Дастин наклонился и нежно поцеловал Николь. — Кстати, о твоем отце. Он, вероятно, уже готов выставить меня из дома. И правда, мне лучше вернуться домой. Завтра утром я уезжаю. Меня не будет день или два.
На лице Николь ясно обозначилась тревога.
— Папа сказал мне, что ты собираешься встретиться с Салли. — Пальцы Николь впились в рукав Дастина. — Что ты намерен сделаться наживкой для тех людей, которые тебе угрожали. Это опасно, Дастин! Я втянула тебя в эту историю, — сокрушенно вздохнула она. — Я пришла к тебе в поисках работы, а теперь ты ввязался в историю, из которой я должна выпутаться сама. Им нужен мой отец. И рисковать собой должны мы!