Обновитель
Шрифт:
– Ух ты!
– воскликнула хозяйка, держа сосуд на весу и разглядывая его со всех сторон.
– Разрази меня гром, если он не стал опять совсем как новенький.
Тут и я заметил, что позолота снова заблестела, все краски стали свежими и яркими, трещин и царапин в глазури как не бывало. Горшок и в самом деле выглядел совсем как новенький. Миссис Фиггинс вперила в меня пристальный взор, глаза ее расширились и округлились.
– Небольшое изобретение, над которым я сейчас работаю, - поспешно пробормотал я.
– Еще не все отлажено... Пока это секрет... Пожалуйста, миссис Фиггинс, никому ни слова.
И, пошатываясь
Сложная проблема! И решить ее предстояло мне одно-му. Но тут я сообразил, что это не совсем так. У меня есть компаньон! Почему же только мне расхлебывать эту кашу? Я и так уж слишком многое делал сам!
После этого я приготовил с полдюжины порций сухого порошка, который высыпал в шесть стеклянных трубочек, в каких продают таблетки от головной боли. У меня всегда в запасе куча таких трубочек. Затем отправился к Фреду, Они живут в пригороде, в симпатичном старинном доме с отдельным участком. Кажется, дом достался жене Фреда в наследство. Я шел по садовой дорожке и в тысячный раз думал о том, какой же Фред обалдуй, если он согласился стать моим компаньоном. И как всегда, отвечал себе, что это, быть может, совсем не глупость, может, ему просто плевать, как пойдет дело - станет процветать или лопнет. Другое дело - я. Мне надо было зарабатывать на хлеб с маслом или джемом. И тут я снова вспомнил о проклятой банке из-под джема!
Я подробно рассказал Фреду обо всем, Сначала он удивился так же, как и я. А миссис Фред просто сидела и слу-шала, точь-в-точь нежная, снисходительная мамочка, лю-бующаяся на двух своих малышей, которые пытаются пус-тить пыль в глаза. Меня это бесило, да еще как!
– Может быть, тут имеет значение температура, - предположил Фред, с хмурым видом встряхнув одну из трубочек.
– Может, та, первая порция воды застоялась в кране и была нагретой или что-нибудь в этом роде?..
– Ну и что?
– А то, что попробуем растворить порошок в горячей воде и посмотрим, что получится.
– Ладно, только возьмем сосуд побольше. При условии, что тут действуют обычные законы, тепло ускорит реакцию, если здесь вообще происходит реакция... впрочем, я бы не стал биться об заклад, что она происходит...
В конце концов Фред, проявив недоступную мне широ-ту натуры, предложил использовать ванну. Мне бы никогда не пришла в голову подобная мысль. А ему это представи-лось само собой разумеющимся. Мы налили полную ванну горячей воды, высыпали в нее целую трубочку порошка, вода порозовела, и мы почувствовали запах хвои. И все тут! Подождав немножко, разочарованный Фред стал предла-гать один план за другим Нет ли у меня какого-нибудь старья, чтобы не жалко было бросить в ванну? Посмотрим, не станет ли оно поновей? У меня ничего такого не было, разве что собственная голова, но я предпочитал носить па плечах прежнюю, хотя и дырявую голову. Пусть лучше поищет у себя какую-нибудь рухлядь.
– Ничего такого у нас нет. А не попробовать ли нам жидкость из ванны на вкус?
Я без колебаний отверг
Вода в ванне постепенно остывала, зато отношения на-ши все более накалялись. Фред было совсем собрался выдернуть затычку, произнеся при этом краткую речь, отнюдь не восхвалявшую мою предприимчивость. Миссис Фред стояла рядом с нами, наблюдая за опытом. Только я собрался проехаться насчет ее мужа - я-де не заметил, чтобы он сам жаждал сделать глоток-другой, - как она вклини-лась в наш разговор.
– Мне пришла в голову одна идея, - ласково сказала миссис Фред, и мы оба заткнулись.
– Возможно, дедушка думал о втираниях, о лосьоне, жидкой мази или о чем-то в этом роде. Смесь пахнет, как дезинфицирующее средство...
– И что?
– выдохнули мы разом.
– Я, пожалуй, сейчас приму ванну.
Что бы вы стали делать на нашем месте? Мы умоляли, бранились, спорили, протестовали. Разве что не применяли грубой силы. Нельзя же, в самом деле, насильно вытащить грациозную и прекрасную женщину из ее собственной ван-ной комнаты. Во всяком случае, я не мог себе этого позво-лить. Ее доводы были неоспоримы. Ванна наполнена теп-лой приятной водой. И в это время дня она всегда купа-ется. Раствор хорошо пахнет, а ее милый дедушка никогда не придумал бы ничего, что может повредить людям, - в этом она уверена.
Услышав последнее утверждение, я чуть не взвыл. Дед-то был явно чокнутый, но как ей об этом скажешь?! Конечно, она настояла на своем. А мы потерпели пораже-ние. Еще хуже было то, что нам пришлось убраться прочь. Нельзя же вести протокол опыта, когда совершенно очаровательная женщина принимает ванну, ведь правда? На-учные исследования тоже имеют свои пределы, и в данном случав мы до них дошли. Поэтому, все еще препираясь, мы неохотно вынуждены были отступить и предоставить мис-сис Фред ее собственной судьбе. Мы медленно спустились вниз.
– Фред, - сказал я в отчаянии, - давай-ка еще раз просмотрим записи в книге старого психа. Может, мы пропустили что-нибудь. Вдруг мы найдем отмычку?! Черт по-дери, он-то должен был знать, что к чему,
Только мы сошли с последней ступеньки, как Фред схватил меня за руку.
– Тихо!- скомандовал он.- Ты что-нибудь слы-шишь?
Я прислушался и, конечно, услышал.
– Похоже, что плачет ребенок!
– Плачет, - ухмыльнулся Фред.
– Орет как зарезанный, словно...
Совершенно верно. Мы затаили дыхание. Нам обоим пришла в голову одна и та же мысль. Дом стоит в стороне от других, соседей поблизости нет, значит, плачущий младенец здесь... наверху. Значит, он в ванной!..
Когда Фред высаживал дверь, я отстал от него всего на один прыжок. О, я знаю, мне не следовало врываться в ванную, но я ринулся за ним и увидел, что в воде, ставшей те-перь прозрачной как горный хрусталь, еле держится на ногах маленькая девочка девяти - ну, десяти месяцев от роду, не больше. Чтобы не упасть, она смертельной хват-кой уцепилась за висячую мыльницу и яростно вопила. На миг Фред и я просто оцепенели. Потом он бросился к ванне и выхватил из нее малышку, а я закутал ее в поло-тенце. Следующий кадр я увидел совсем вблизи. Малют-ка сжала пальчики в кулачок и решительно заехала Фре-ду по носу - явно нарочно. После этого у меня не осталось сомнений.