Обнаров
Шрифт:
Как раз в такой момент на диван, где сидели Тая, Сергей Беспалов с женой Ольгой и Кирилл Серебряков, плюхнулся изможденный танцами, «зажигавший» с молодежью в танцзале последние полчаса «лучший из худших» актеров массовки художественного театра Вадим Сергеев.
Надо сказать, что весь последний месяц Вадим Сергеев пребывал в приподнятом настроении, поскольку получил роль федерального судьи в многообещающем премьерном спектакле родного театра. Роль была маленькой, всего несколько фраз, так как все еще скоро на приговор у нас правосудие. Но это была именно роль, а не «развесистая клюква» типа восьмого друга Головореза Мэтью в
– Чего сидим, как на похоронах? Чего грустим? – Сергеев потянулся к бутылке шампанского, неуклюже попытался налить вино в бокал, но рука дрогнула, бокал пошатнулся и полетел на пол, нагло выплеснув содержимое на брюки Беспалову. Беспалов вскочил, лихорадочно стряхивая влагу с ткани.
– Вадик! Ё-моё! Угомонись уже!
– О! Нормально… – пьяно улыбнулся Сергеев. – До свадьбы заживет!
– Какой свадьбы? Дурак ты, пьяный! – вскипел Беспалов. – Упился, так домой ползи. Нечего нормальным людям вечер портить!
– А кто здесь нормальный? Ты, что ли? Или я? Или они? – зажатой в руке бутылкой шампанского он обвел зал. – Или, может быть, она нормальная? – бутылкой он ткнул в плечо Тае.
– Угомонись, я тебе сказал!
– Сержик, отдых у нас – и то ненормальный. Раньше, помню, веселей сидели. Девки голые на столах плясали… Можно было хоть за задницу, хоть за сиськи. А Костя, Костя-то! Этот ушлый мачо на спор самую неприступную в подсобку – ать! Потом ее козел понты, разборки… Ах, Таисия, сколько мы здесь мебели покрушили, сколько челюстей подробили – вспомнить страшно! А сейчас? Скучно. Морду кому-нибудь пойти набить, что ли? Где Костя-то?!
– Будет скоро. Вадик, затихорись.
– Серж, я поздравить молодых супругов хотел. Пожелать… Как человек, в общем. Супруги не начав жить, уже разбежались.
Он повернулся к Тае и громко, чтобы слышали все, сказал:
– Это примета плохая!
– Так, Вадик, вставай. Я провожу тебя, – Сергей Беспалов встал между Вадимом Сергеевым и Таей. – Вставай, я жду.
– А чего ты засуетился, Сереженька, песик ты наш цепной. Гав! Гав! Сейчас Костик явится, косточку тебе принесет, сахарную, – он расцвел в пьяной улыбке. – У Костика же только две крайности: или сахарную косточку, или по морде. Всегда ведь лучше косточку, чем по морде. Правда?
– Вадик!
Беспалов попытался поднять полулежащего на диване Сергеева.
– Отстань ты от меня! – отпихнул его Сергеев. – Правда не нравится? Не любишь правду? А я люблю. Но меня за правду не любят. Не прав? Прав! – сам себе ответил он. – Вот у нее… – Сергеев указал бутылкой на Таю. – У нее сейчас сверхзадача: развести по полной нашу звезду. Деньги, шмотки, дом, машина, главные роли в кино, ведущие роли в театре… Потом под зад коленом Костика, и к другому Костику, помоложе, посвежее, побогаче. Сколько у вас разница? Лет пятнадцать? Жаль, я не баба! – он сделал обиженное лицо. – Вот сидишь ты, Тая, рядом со мной, старейшим актером труппы. Почему? Кто ты есть? Кто тебя знал? Кому ты нужна была? А сейчас так хорошо устроилась: с одной стороны лучший столичный режиссер-постановщик,
– Сергеев, рот закрой! – пренебрежительно бросил Кирилл Серебряков. – Утомляешь.
– Тая, Вадик… Он же пьяный. Никто его здесь всерьез не воспринимает. Кирилл Матвеевич, помогите вывести, в такси посадить, пока здесь не уснул, – попросил Беспалов.
Вместе они подхватили под руки Вадима Сергеева и поволокли к выходу.
– Великий Павел Кадочников, увидев мою игру в дипломном спектакле, сказал: «Нас двое великих артистов, Вадик: ты да я!» – и прослезился великий актер Павел Кадочников! – пытаясь перекричать музыку, декламировал Сергеев. – Куда вы меня тащите, холопы, прихвостни Мельпомены?! Я не хочу под дождь! Не сметь под дождь великого артиста!
Ольга Беспалова подала Тае бокал шампанского.
– Выпей и забудь. Ты еще не раз услышишь такие «откровения». Артисты – народ «добрый». Театр вообще «террариум единомышленников». Просто у Вадика все на поверхности, на языке. А сколько еще таких, как он, только не орут в лицо, а мило тебе улыбаются, с поздравлениями лезут… Женская часть труппы, за моим исключением, тебя вообще растерзать готова. Перспективного мужика увела.
Тая сделала глоток шампанского, поставила бокал, сдержанно улыбнулась.
– Нормально все.
К тому моменту, как вернулись Беспалов и Серебряков, Тая уже разослала официантов уточнить, не нужно ли еще чего отдыхающим коллегам, поторопила с исполнением заказов и попросила счет.
– Сережа, я беспокоюсь, как Костя найдет нас? Как я поняла, ваш «Погребок», где вы обычно бываете, сегодня закрыт, а Костя должен придти именно туда. Бар «У Чарли» сегодня тоже закрыт на заказ. Как Костя найдет нас здесь?
– Найдет. Не маленький, – неуверенно ответил Беспалов. – Давай позвоним ему. Думаю, деловая часть встречи должна быть окончена.
– Его телефон у меня. Он оставил мне куртку, а в ней телефон.
– Ничего… Бар недалеко от театра. Найдет. Не однажды бывал здесь. Не озадачивайся. Пойдем потанцуем. Костя мне не простит, если ты будешь скучать.
– Я пойду искать его.
– Куда? Потом все вместе тебя в ночи будем искать. Костик мне башку отвернет. Точно! Нет. Не выдумывай. Ждем его здесь. Это лучший вариант.
– Хорошо. Идем танцевать. Зови Ольгу. А где Кирилл Матвеевич?
Беспалов обернулся, поискал взглядом Серебрякова, нашел в танцевальном зале в обнимку с фигуристой блондинкой.
– Кирилл времени даром не теряет. Давай руку, идем, зажжем. Воспользуюсь отсутствием друга и недоглядом жены. Тая, прости, но я не могу избавиться от ощущения, что был раньше знаком с тобой. Я, наверное, чушь говорю, да?
– После занятий в театральном вузе я подрабатывала официанткой в закусочной, здесь, недалеко. Вы втроем заходили к нам перекусить после коньяка и премьеры.
– Да, да, да! Девушка с красивой улыбкой и добрыми глазами… – Беспалов был рад, что вспомнил. – Иногда я жалею, что женат. Как в известном кино: нет такого мужа, который хотя бы на час не мечтал стать холостяком.