Обмен

Jacqueline de Gueux

– Наверное,- пожал плечами просвещённый внук Орла.
– А зачем?!

– Да поменяться же! Может, если Гомер им понравится, согласятся забрать его вместо этой накидки?

11

Неделю спустя Коля с отцом стояли в порту и смотрели,

как готовится к отплытию небольшая американская шхуна, возвращавшаяся после летнего промысла обратно в Сан-Франциско. Погода за эти несколько дней успела испортиться. Небо над заливом обложило серыми тучами, заметно подросшие волны с шумом бились о сваи причала, покачивали корабль. Однако стоявший на его палубе мексиканец, совершенно оправившийся от своей странной болезни, казалось, не замечал ни качки, ни порывов сырого холодного ветра. Он махал Корнеевым с такой блаженной улыбкой, словно этот день был самым прекрасным в его жизни. Рядом, на одном из саквояжей, лежало аккуратно сложенное бело-голубое тлинкитское одеяло.

Коля помахал в ответ, спросил:

– А долго ему добираться домой?

Отец пожал плечами.

– До Фриско эта посудина дойдёт за пару недель, а там уж всё зависит от того, сколько времени придётся ждать попутного корабля.

Коля вздохнул.

– Всё равно это гораздо ближе, чем до Владивостока...

Отец взглянул искоса, ничего не сказал.

На шхуне тем временем уже всё было готово к отплытию. Команда заняла свои места. Загромыхала, поползла в отверстие клюза якорная цепь.

– Николаша...- сказал вдруг отец.
– Ты хотел бы повидаться с матерью?

Коля замер. Потом осторожно, боясь спугнуть отцовское настроение, спросил:

– А она... хочет меня видеть?

Доктор Корнеев, не отрывая глаз от разворачивающихся к ветру парусов, коротко ответил:

– Да.

Коля перевёл дыхание.

–

Тогда я тоже... очень... Только как же гимназия?

– Я же не говорю - сейчас, - сухо, почти сердито ответил доктор.- На будущее лето, после того как экзамены сдашь. Съездишь, погостишь месяц...

Он оборвал фразу на полуслове и замолчал, глядя на уходящий из залива корабль.

Коля безошибочно почувствовал, о чём он сейчас думает.

– Пап, я там не останусь. Обязательно вернусь. Честное слово!

Отец наконец повернулся к нему:

– Верю. Вот что, сын, идём-ка домой. А то простынешь, и придётся мне ещё и тебя от жара лечить...

12

Над морем быстро сгущались беззвёздные осенние сумерки. В порту давно не осталось провожающих. Тёмная громада Эджкомба почти слилась с пасмурным вечерним небом. А на острове с четырьмя названиями и двумя тотемными столбами горел большой яркий костёр - мужчины из клана Орла слушали свою новую песню.

Рыжее пламя бросало отсветы на смуглые лица. Ветер подхватывал искры, уносил в сторону берега. Глухой ритмичный шум прибоя мягко аккомпанировал речитативу рассказчика:

Славным охотником был Ахиллес,

И сражался он храбро,

Много тюленей и шкур добывал,

Резал с недругов скальпы...

Вдалеке, на той стороне залива, качались в порту еле различимые в темноте рыбачьи лодки и светились тёплым жёлтым светом окна новоархангельских домов.