Обманы
Шрифт:
— Если думаешь, что она несчастна, ты ошибаешься…
— Я так не думаю. Послушай, я тебя прошу о помощи. Ты знаешь Стефанию лучше, чем кто-либо. Ты знаешь, что она чувствует на самом деле… — Он увидел, как она переменилась в лице. — Я не прошу тебя выдавать мне какие-либо секреты. Ты пойми, я ее муж. Я люблю ее. С этим все в порядке. Забудем пока о том, что ты ее сестра-близнец. Как? Представь себе, что ты ученый, который должен найти причины. Перед нами факт — Стефанию что-то беспокоит. Какое объяснение?
— Твоя работа. Он взял другое блюдо.
— Трое — это уже целый ряд. Ты, Нат Голднер
— Ты счастливый человек.
— Потому что у меня есть Стефания? Тебе не нужно говорить мне…
— Нет. Ну, конечно, Стефания тоже, но я имею в виду другое: у тебя хорошие друзья, которые помогают тебе осознавать, кто ты есть.
Заинтересованный, Гарт перестал вытирать посуду. Сабрина смотрела невидящим взором в ночное окно.
— Дентон мотается по всему свету, чтобы открыть для себя, кто он есть, и не может ничего сделать. Люди заискивают перед ним, потому что он наследник Тревестонов, но большинство не любят его, а он не знает почему. Он все время скучает, однако не знает, с какой стати. Он только ищет развлечений. Он не будет слушать меня, потому что, когда мне что-то не нравится, он уверяет, что я ничего не понимаю. Но если у него были бы друзья, глазами которых он мог смотреть на самого себя и свои поступки, все было бы иначе. Твои друзья ценят тебя и заботятся о тебе. Они помогают тебе понять, чего ты стоишь.
Его лицо выражало изумление.
— Хорошо сказано. Она скребла сковородку:
— Как прекрасно, что я смогла произвести на тебя впечатление.
— Прости. Я не хотел тебя обидеть. Ты умный человек. Твой муж не такой. И ваш образ жизни…
— Почему ты все время говоришь о нашем образе жизни? Ты уже признал, что не можешь понять его. Кое-что в нем прекрасно…
— А остальное?
— Кое-что надо изменить. Это происходит в любом браке. Мы не будем мотаться по свету, когда у нас будут дети, мы будем жить в Лондоне в своем доме. Я хочу встречаться с различными людьми и работать с произведениями искусства и антиквариатом. Меня просили, что бы я помогла организовать новый музей примитивного искусства — так много дел я хочу сделать. Я хочу заняться предпринимательством. Ты подожди, мы пригласим тебя, Стефанию и ребят к себе в дом. Гарт рассеянно улыбнулся:
— Сабрина, не думаю, что тебе следует рассчитывать так серьезно на то, что Дентон перейдет на оседлый образ жизни.
Она прекратила мыть посуду:
— Почему?
— Мне кажется, у него не получится.
— О чем ты говоришь? Ты не знаешь Дентона.
— Я знаю его лучше, чем ты думаешь. Он был у меня в гостях неделю. И образ жизни, который он заставляет тебя вести…
— Не будь так строг! — Она стояла спиной к раковине и смотрела на Гарта. Какое он имеет право так судить о ней! Он такой скучный… Ни искры, ни огня. Он не знает, как смеяться. У него красивое лицо, строгое и уверенное, с теплыми и умными глазами. Но все равно он тоскливый. И самодовольный. Надменный, узкомыслящий профессор. Что заставило его думать, что я страдаю? Я веду самую прекрасную жизнь в мире.
— Стой! Ты убедила меня, Сабрина, я восхищаюсь тобой. Прости мое занудство и попытки разрушить твой замок.
Она бросила на него быстрый взгляд, потом отвернулась, чтобы вытереть пролитую воду.
— Но ты все равно не думаешь, что Дентон согласится на нормальную жизнь?
Гарт, скрестив руки, прислонился к холодильнику.
— Сабрина, Дентон когда-либо говорил тебе, что он считает, будто жить в свое удовольствие — тоже искусство?
— О, он говорил что-то в этом духе…
— Искусство, которое отнимает все силы, все внимание, требует планирования, как любая работа. Если ты нажмешь на него, он скажет, что у него такая работа. Мало кто из мужчин бросает свою работу ради семьи. Я не думаю, что Дентон к ним относится. Многие мужчины ставят интересы работы выше интересов семьи. Я думаю, Дентон — один из них.
В комнате стало тихо, слышен был только мягкий шорох тряпки, которой Сабрина вытирала раковину.
— Ты не прав.
— Хорошо, если я ошибаюсь.
Он повесил свои полотенца. Сабрина мрачно смотрела на него, ведь он высказал те самые мысли и сомнения, о которых она не могла рассказать Стефании. Эти мысли, как она думала, были надежно скрыты в ее душе. А теперь они были облечены в слова человеком, от которого она менее всего ожидала этого и который, казалось, никогда особенно не интересовался ею или Дентоном.
Гарт пошел в кладовку и выключил свет. Когда он вернулся, Сабрина спросила:
— Ты думаешь, он хотел бы измениться, но что-то ему мешает? Гарт кивнул.
— Ну, тогда что, по-твоему?
— Я бы назвал это страстью, привязанностью.
— О, ради Бога, Гарт. У Дентона нет привязанностей ни к чему.
Она затаила дыхание. Теперь она себя выдала.
— За исключением его удовольствий, — сказал Гарт. — Его образа жизни. Вот к чему у него тяга. И это его устраивает. Полагаю, он мог бы побороть это в себе, но он не будет. Дентон не показался мне человеком, который любит чего-либо добиваться.
— Это что, научная догадка?
— Более чем. — Голос Гарта стал жестче. — Я смотрел в его глаза. Существует много видов страстей и привязанностей, Сабрина, но в глазах Дентона то же самое выражение, которое я вижу каждый раз, когда смотрюсь в зеркало. Это я понял, как только увидел его. Странно, но я узнал родственную душу…
Сабрина услышала боль в его голосе, и она подумала о блеске в глазах Дентона, который старалась определить как энтузиазм. Она вертела обручальное колечко на пальце — кружочек бриллиантиков, ловящих свет и отбрасывающих его обратно вспышками разных цветов. — Спасибо тебе, — сказала она тихо и улыбнулась. — Я извиняюсь за то, что назвала тебя скучным и самодовольным. Ты не такой.
— Ты назвала меня строгим, что означает скучным и самодовольным?
Она снова улыбнулась:
— Я не могу вспомнить свои оскорбления. Я прошу прощения за мои недобрые слова. Ты не строгий, не скучный и не самодовольный…