Обманы
Шрифт:
— Миссис Андерсен! — воскликнула она, стоя под проливным дождем и придерживая дверь, пока Сабрина расплатилась с водителем и вбежала в дом. — Входите, входите, ох, как я рада вас видеть! А как будет довольна мисс де Мартель! Давайте мне ваше пальто и шляпу. Там в гостиной разожжен камин, и в комнате миледи… в вашей комнате… А я принесу вам чай. Куда вы хотите пройти сначала?
— В мою комнату, миссис Тиркелл. И, пожалуйста, дайте к чаю желе и лепешки. Мисс де Мартель дома?
— Нет, миледи! Вы, должно быть, с ней разминулись. — Миссис Тиркелл растерянно нахмурилась. — Простите меня, я имела в виду
— Все в порядке, не надо извиняться. — Сабрина повернулась к лестнице. — Многие не могли отличить нас друг от друга.
— Но, миссис Андерсен, где же ваш багаж?
— У меня, его нет. Когда принесете чай, миссис Тиркелл, пожалуйста, захватите почту и сегодняшнюю «Таймс».
— Хорошо, миледи.
Сабрина слегка улыбнулась и поднялась по лестнице в свою комнату. Она помедлила на третьем этаже, рассматривая букет красных и розовых гвоздик на пианино. «До встречи», — было написано на карточке. У Габриэль был поклонник. Брукс? Что ж, Габриэль скоро ей расскажет. В подробностях. Она оглядела тихую гостиную, освещенную мягким светом ламп. Миссис Тиркелл не бездельничала. Все было так, как должно быть. За исключением того, что комната была пуста: ни смеха детей, ни ласкового голоса мужа.
В спальне четвертого этажа она опустилась на колени, чтобы зажечь огонь, и потом поняла, что не может подняться. Она так устала, ее руки, и ноги просто притягивало к земле. Она осталась там, где была, и, прислонившись к кушетке, немного прикрыла глаза, глядя на огонь. Мысли ее были медленными, тяжелыми, они уползали подальше от комнаты в нью-йоркском отеле, медленно концентрируясь на сегодняшнем дне и предстоящих неделях, пустых, мертвых неделях без ее семьи, на длинных часах, когда будет создаваться новая жизнь, не принадлежащая ни ей, ни Стефании. «Как я создам жизнь не существовавшего ранее человека?»
Когда миссис Тиркелл постучала и внесла поднос с чаем, она поднялась, села за круглый стол у окна и стала просматривать маленькую пачку писем.
— А что, об остальном позаботился Сидни Джонс?
— Он забирает ее раз в несколько дней. — Она неуверенно топталась на месте. — Миссис Андерсен, могу я узнать… вы останетесь надолго? Будете ли принимать гостей? Или вы приехали продать дом? Я не знаю, какие мне строить планы, видите ли…
Сабрина посмотрела на свое круглое отражение в серебряном чайнике и на отражение чайника в залитом дождем окне. Их было два. «Когда-то и меня было две».
— Я останусь насовсем, миссис Тиркелл! — В первый раз она произнесла эти слова вслух. Они прозвучали резко, как удары, забивающие крышку. — Надеюсь, вы останетесь со мной, как были с моей сестрой.
— Ох, я останусь, конечно, останусь. Ничего большего я и не хочу. Но… ваш муж, мэм? Ваши дети? Ваш дом в Америке?
— Мой дом здесь, — сказала Сабрина, прекращая разговор. — Дети со своим отцом, в школе, там, где и должны быть. «Мне надо сказать что-то еще, нельзя, чтобы люди думали, что я просто бросила семью». — Возможно, они приедут ко мне на летние каникулы. Я не вижу на подносе «Таймс».
— О Господи, я забыла, столько всего сразу случилось. Я принесу ее, мэм, а потом снова схожу на рынок, потому что купила недостаточно для… вы будете принимать гостей, мэм?
— Не сразу. Но я будут, есть дома.
Миссис Тиркелл
— Миссис Андерсен, для меня будет большая честь остаться у вас. Я глубоко уважала и высоко ценила леди Лонгворт, и мне ее очень не хватает. Если я смогу остаться с вами, это будет так, как если бы я ее не потеряла.
— Спасибо, — сказала Сабрина. — Я ценю это больше, чем могу сказать.
И никто из них не коснулся странного, неожиданного приезда из Америки без багажа Стефании Андерсен, чтобы сделать Лондон своим постоянным домом и жить жизнью своей сестры.
И был еще один дом, с призрачными комнатами, плачами, голосами, которые цеплялись где-то на краю ее сознания, что бы она ни делала. Каждую ночь, ворочаясь на шелковых простынях, она протягивала руку, стремясь дотянуться до Гарта, почувствовать, засыпая, привычное тепло его тела, надежное объятие его рук. Но этого не было, не было ничего, и она каждый раз резко просыпалась, вспоминая все и ощущая пустоту, в которой тонула. Пустоту в себе, в своей постели, в своем молчащем пустом доме.
Но утром, по пути на работу, она спланировала первый день своей новой жизни: Николс и Брайан в «Амбассадоре», совещание с Сидни о финансах, ленч с Габриэль и покупки. А через несколько дней она начнет звонить своим друзьям, даст им знать, что она здесь.
В «Амбассадоре» Николс и Брайан обсуждали крохотную трещинку на красном комоде, датированном 1766-м годом. Ящики комода были украшены квадратными пластинками севрского фарфора, а поставец над ними — круглыми пластинками в центре дверей. На верхушке были золоченые часы с распростертыми в обе стороны, как руки в молитве, золотыми канделябрами. Еще на верхушке торчали две фигурки черного дерева. Сабрина от дверей, забавляясь, глядела на нелепую красоту вещи.
— Где вы его отыскали? — спросила она. — Я уже много лет не встречала Кармина. Николс вскочил, приложил руку к груди.
— Дорогая моя Стефания! Как ты нас испугала! Мы понятия не имели… Ты бы дала нам знать…
— Брайан, — промолвила Сабрина, — у вас тоже нелады с сердцем?
— Нет. — Он, улыбаясь, взял ее руку. — Я рад вас видеть.
Она задумчиво кивнула.
— Николс, пожалуйста, пройдем в мой кабинет. Брайан, вы присмотрите за выставочным залом?
— Конечно.
— Я бы хотела позже поговорить с вами.
— Разумеется.
— Очень симпатичный парень, — заметил Николс, следуя за ней. — Но скажи мне, дорогая Стефания, откуда ты знаешь мебель Мартина Кармина? Сабрина никогда не рассказывала нам, что у тебя такие обширные знания. Я потрясен. Видимо, мы многого не знаем о тебе.
Она присела за стол вишневого дерева, пробежала пальцами по его полированной поверхности.
— Николс, я понимаю вашу тревогу. Вы боитесь, что я начну вмешиваться в то, как вы ведете дела в «Амбассадоре» или продам его кому-нибудь. Разрешите мне прояснить вам ситуацию. Первое: «Амбассадор» не продается, ни вам, ни кому, другому. Второе: я собираюсь им управлять, как это делала Сабрина, но с вашим участием. Так что, как видите, вам следовало волноваться вдвое меньше, чем вы это делали.