Обманутое время

Робертс Нора

С самого завтрака она ничего не ела, а чай, который она захватила с собой, давно остыл. Вокруг валялись ее заметки и справочники, а еще вещи, так и не повешенные в шкаф, и газеты, захваченные в магазине по дороге сюда. Туфли она сбросила и сидела, зацепившись пальцами ног за ножки стула. Время от времени она переставала молотить по клавиатуре и поправляла круглые очки в черной оправе.

«Нельзя не согласиться с тем, что внедрение современной утвари оказало заметное, хотя и не во всем позитивное влияние на изолированные культуры, в частности на культуру Колбари.

Вплоть до конца двадцатого века обитатели острова оставались на примитивном уровне и, как было указано в предыдущем разделе, не участвовали в процессе аккультурации, то есть не пытались вписаться в жизнь современного индустриального общества. Хотя некоторые ученые отмечают положительное влияние данного процесса на здравоохранение, развитие промышленности и образование, чаще всего…»

— Либби!

— Что? — недовольно буркнула она и только потом обернулась. — А-а… — На пороге стоял бледный, дрожащий Кэл. Одной рукой он оперся о дверной косяк, а в другой крепко сжимал книжку в бумажном переплете. — Хорнблауэр, ты зачем встал? Я же велела, если что-то нужно, звать меня! — Раздосадованная его непослушанием и тем, что ее прервали, Либби встала, собираясь усадить его на стул. Но едва она прикоснулась к нему, как он дернулся словно ошпаренный.

— Что это у тебя на лице?

У Либби пересохло во рту, когда она услышала его голос. Она невольно облизнула губы. Ярость и затаенный страх — опасное сочетание!

— Очки. Очки для чтения.

— Черт побери, я знаю, что это такое! Зачем ты их носишь?

Спокойно, приказала себе Либби. Она бережно взяла его под руку и заговорила тихо, ласково, как будто успокаивала раненого льва:

— Они нужны мне для работы.

— Почему ты их не настроила?

— Что не настроила — очки?

Кэл едва не заскрежетал зубами.

— Глаза! Почему ты не настроила глаза?

Либби поспешно сняла очки и на всякий случай спрятала их за спину.

— Может, лучше сядешь?

Кэл только головой покачал.

— Я хочу знать, что все это значит!

Либби испуганно покосилась на книгу, которой он тряс перед ее лицом, и откашлялась:

— Понятия не имею… Видишь ли, я таких книжек не читаю. Наверное, ее забыл отец. Он увлекается научной фантастикой.

— Да при чем тут… — Терпение, приказал себе Кэл. Правда, он никогда не отличался особой сдержанностью, но сейчас самое главное — не вспылить раньше времени. — Открой ее!

— Ладно-ладно. Открою, если ты сядешь. Вид у тебя не очень здоровый.

Он в два прыжка оказался у стула.

— Открой! Прочти дату на титуле!

Либби подумала: травмы головы часто приводят к непредвиденным последствиям. Вряд ли ее подопечный опасен, но все же его лучше отвлечь, успокоить. Она вслух прочитала год издания и улыбнулась — она надеялась, что беззаботно:

— Свеженькая, только что напечатали!

— Ты что, издеваешься надо мной?!

— Нет-нет, что ты! — Либби поняла, что ее гость кипит от ярости. И чем-то напуган. — Калеб! — тихо позвала она, садясь на корточки рядом с ним.

— Эта книга имеет какое-то отношение

к твоей работе?

— К моей работе?! — Придя в замешательство, она нахмурилась, потом покосилась на компьютер, стоящий сзади. — Я антрополог. Антропологи изучают…

— Я знаю, что изучают антропологи! Просто объясни, что это такое!

— Самая обыкновенная книга. Насколько я знаю вкусы своего отца, это второразрядный научно-фантастический роман об инопланетных пришельцах. Ну, понимаешь… мутанты, бластеры, звездные войны… В таком вот роде. — Либби осторожно забрала книгу. — Давай-ка я провожу тебя обратно в постель. А потом сварю тебе супчик…

Кэл посмотрел на Либби в упор. В ее глазах мелькала тревога, и все же она робко улыбалась, словно старалась подбодрить его. Она чего-то боится. Он ее пугает. И все же она положила ему руку на плечо. Его словно ударило током. Неужели его и правда влечет к ней? Да нет, ерунда, не может быть. Такая же ерунда, как год издания, напечатанный на книжке.

— Наверное, я схожу с ума.

— Нет. — Забыв о страхе, Либби осторожно погладила его по щеке, как поступила бы со всяким растерянным и испуганным существом. — Просто у тебя травма.

Он крепко обхватил ее запястье.

— Повредился банк памяти? Да, наверное. Либби… — Взгляд у него сделался умоляющим, каким-то отчаянным. — Какой сегодня день?

— Двадцать четвертое мая… или двадцать пятое. Я забыла.

— Нет, не только число… Все остальное тоже… Пожалуйста!

— Ну ладно… По-моему, сегодня вторник, двадцать пятое мая. — Она назвала год. — Ну как?

— Отлично! — Кэл собрал последние крохи воли и улыбнулся. Один из них точно сумасшедший, и он от всей души надеется, что спятила Либби. — У тебя найдется что-нибудь выпить, кроме чая?

Либби ненадолго задумалась. Потом лицо у нее просветлело.

— Бренди! Немножко всегда есть внизу. Подожди минутку.

— Да, спасибо.

Он дождался, пока она спустилась вниз по лестнице. Потом осторожно встал и рывком выдвинул первый ящик, попавшийся ему под руку. В этом странном месте должно найтись хоть что-нибудь, что подскажет ему, что происходит.

Он увидел стопки аккуратно сложенного женского нижнего белья и удивленно насупился, разглядывая необычные фасоны и ткани. Либби уверяет, что не сочетанна, а сама носит трусики, способные свести с ума любого нормального мужчину. Очевидно, Либби склонна к романтизму во всем, даже в мелочах. Он без труда представил ее себе в крошечных шоколадных трусиках с кружевной отделкой и поспешно задвинул ящик.

В другом ящике лежали так же аккуратно сложенные джинсы и прочные туристские штаны. Некоторое время Кэл озадаченно разглядывал застежку-«молнию», несколько раз застегнул и расстегнул ее, потом положил джинсы на место. Раздосадованный, он направился к письменному столу, где по-прежнему тихо жужжал компьютер — древняя, устаревшая модель. Наконец, его взгляд упал на кипу газет. Наконец-то! Вот что развеет его сомнения! Кэл не стал тратить время на снимки и броские заголовки. Его взгляд сразу же упал на дату.