Обманутое счастье

Литовская Даша

Вздохнул. Отмахнулся коротким «не бери в голову», предпочитая перевести диалог.

– Яр, а как… Мы больше не говорили о… тесте... И я...

Не в силах смотреть на него, я уставилась на Варюшу, которая от усердия высунула язык, выставляя на бортике песочницы в ряд десять куличиков.

Ощутила, как пальцы Яра сильнее сжимаются на моей талии.

Я старалась не надоедать ему этим вопросом.

Но ведь любому терпению в конечном итоге приходит конец.

Мне просто хочется знать… Разве я на это

прав не имею?

– Что это изменит? – холодно спросил Яр, и мне пришлось повернуться к нему. Убедиться, что взгляд поменялся на непроницаемый, а лицо не выражало больше совсем ничего.

– Яр, Яр… – зашептала, обхватывая его скулы руками, оставила на коже мелкие частые поцелуи. – Ничего. Ничего не изменит. Неужели ты думаешь, что я буду меньше ее любить, если пойму, что ошиблась? Она мне родная и точка. Вы мне оба родные. Любимые. Самые дорогие, – я будто пыталась растопить теплыми словами его вмиг заледеневшее сердце. – Я вас люблю. Обоих. Так сильно, что уже… Уже…

Притянул сильнее к себе, зарываясь носом в волосы. Втянул запах. Уперся лбом в мой лоб и пристально посмотрел:

– Мы тебя никуда уже не отпустим. Ты же это понимаешь?

Быстро закивала.

– Я уже и сама не уйду, – засмеялась, – не отделаетесь теперь. Просто… Просто мне нужно знать. И, может быть… – выдохнула, будто обмякая всем телом. Сдаваясь. – Знаю, что все и так хорошо. Но у меня… У меня будто сердце не на месте. И пока не узнаю…

– Твой отец приехал. – Оборвал меня Яр, устремляя взгляд на паковку, возле особняка.

Обернулась. В этот момент там припарковался старенький отцовский Форд.

Отчего-то внутри зародился мандраж.

Не один десяток минут мне сегодня потратить пришлось, чтобы уговорить папу приехать сюда.

Но, в конце концов он поддался. И скрипя сердцем, согласился провести с дочерью вечер.

Незаметно скрестила пальчики за спиной.

Мне так хочется, чтобы все прошло хорошо.

Чтобы он наконец принял Яра. Чтобы понял, как мы любим друг друга. Чтобы познакомился с Варей и увидел, что у меня не ехала крыша, когда я ее за свою дочь приняла.

Чтобы мой папа сегодня был моим папой. И понял уже, что не стоит больше переживать за свою давно повзрослевшую дочь.

~Глава 48~

Яр.

Ублюдок.

Я медленно встал, ссаживая Лизу с колен. Ее отец увидел эту откровенную позу издалека, и уже был недоволен, что мы не встречаем его с должными почестями.

Ублюдок.

Ублюдок.

Надо ли говорить, что я прямо в этот момент готов был расквасить ему его недовольную морду?

– Я встречу! – залепетала Лиза, торопливо направляясь к отцу.

Окинул

взглядом ее хрупкую спину, и в очередной раз испытал приступ почти физической боли.

Ее предал самый близкий для нее человек.

Тот, которому она безоговорочно доверяла.

И в этом мире моя девочка осталась совершенно одна, хоть и думала, что рядом есть близкий.

Четыре года Лиза жила в фальши и лжи.

Четыре года этот ублюдок смотрел ей в глаза, и говорил, что ее дочь умерла.

Способен ли я понять причины такого поступка?

Способен.

Хочу ли я понимать эти причины?

Нет.

Не хочу.

Мне абсолютно плевать, чем он там руководствовался. Думал он в любом случае лишь о себе. Прикрывал эту мерзость заботой о дочери. Уверен, себе он говорил, что так для нее будет лучше.

А на самом же деле, мечтал сделать из Лизы блестящую умницу - дочку. Забеременеть в 18? Нет, конечно это не про нее. Про нее - это красный диплом и безоговорочное послушание.

Ублюдок.

Хренов садист.

Да, я не сказал ей о тесте. Не рассказал о том, кто был виноват в этой «ошибке».

Да, я обманываю ее тоже сейчас.

Но я просто хочу, чтобы этот ублюдок сам признался во всем.

Глядя дочери прямо в глаза, сказал, как заставил ее пройти через ад.

Глядя. Ей. Б**дь. В глаза!

Не в силах смотреть, как Лиза заботливо обнимает отца, отворачиваюсь. Ищу взглядом Варю. Дочка забросила свежеслепленные куличи, и теперь с интересом наблюдала за незнакомым мужчиной.

Мысленно пообещал малышке, что всегда буду на ее стороне. Чтобы не случилось. Я никогда ее не предам. Не обману. Не оставлю.

– Варюш, – собственный голос просел от гнева и ярости, через силу улыбаюсь крошке, подзываю ее.

Как раз в этот момент, Лиза с отцом, о чем-то тихо поговорив, подошли ближе ко мне.

– Георгий Викторович, – сквозь зубы цежу, даже не пытаясь нацепить на лицо вежливую улыбку.

Руку тяну.

Он тянет в ответ.

Пожимаю. Так сильно, что у него кисть вот-вот захрустит. Смотрим в этот момент друг другу в глаза. Прищуривается. Виду не подает.

– Пап, проходи, садись, – радушно гладит Лиза его по спине. – Я тут салатиков настругала. Мясо вот-вот будет готово.

– Не голоден, – буркнул мужчина присаживаясь на скамью в дальнем углу круглой беседки.

Ублюдок. Ублюдок. Ублюдок.

Я сел напротив, не сводя с него взгляда.

– Здлавствуйте! – торжественно выдала подошедшая Варя. Громко. Отчетливо. Чтобы уж никто из присутствующих не посмел ее вниманием обделить.

Лизин отец тут же устремил на нее рассеянный взгляд.

Побледнел. Покраснел. Оттянул ворот свитера.

– Ти кто? – на правах хозяйки дома спросила его Варя, уперев в бока крохотные кулачки.