Обмануть судьбу
Шрифт:
– Так я и думал, – пробормотал Энтони, глядя в какую-то точку на столе и обращаясь будто к себе.
– Думал – о чем? – Синтия только теперь до конца осознала, что впервые в жизни рассказала кому-то свою невеселую историю, и испугалась.
Энтони поднял голову и взглянул на нее с таким участием, что ей вдруг до слез стало жаль и себя, и его, и всех прочих невезучих людей. Тех, кто вынужден страдать от любви.
– Я сразу понял, что ты неспроста с головой уходишь в работу, – сказал он. – Что всего лишь пытаешься убежать от какой-то беды, приключившейся в прошлом. Синтия…
Он
– Как нелепо и непонятно все устроено в жизни, – пробормотал он, качая головой. – Знаешь, я несказанно счастлив, что встретил тебя. И ужасно страдаю, что не могу… – Он споткнулся, перевел взгляд на их переплетенные пальцы, в отчаянии сдвинул брови, порывисто поднял ее руку и приник к ней губами.
Синтия вздрогнула от прилива небывалых чувств, на удивление волнующих и ярких, и замерла.
– Я попробовал бы доказать тебе – да и самому себе, – что жизнь дана не для одной работы, – произнес он, медленно поднимая голову. – Если бы ты позволила и если бы у меня была такая возможность… – Он чуть сильнее сжал пальцы, будто прося, чтобы она выслушала его и поняла.
Она еле заметно кивнула, давая понять, что готова принять все как есть.
– Видишь ли, – сдавленным от избытка чувств голосом проговорил Энтони, – наша с Эрнестин история особенная. Я не имею права оставить ее, как бы сильно того ни хотел… Почему? Быть может, я расскажу после. Если мы еще встретимся. И если тебе интересно.
– Интересно, – прошептала Синтия. – Мне интересно все, что связано с тобой. – Она не узнавала себя. Сидела рядом с мужчиной, мечтала, чтобы он был счастлив, сгорала от желания стать ему ближе и роднее и терзалась от невозможности продолжать это чудное знакомство.
Энтони негромко и безотрадно засмеялся.
– Невеселый у нас вышел разговор. – Он опять чуть сильнее сжал ее руку и заглянул ей в глаза. – Спасибо, что открылась мне. И что приняла мою историю близко к сердцу. Не представляешь, как это важно для меня. Знаешь, если тебе вдруг понадобится помощь, мужская поддержка, дружеский совет, непременно звони.
– Спасибо, – еле слышно ответила Синтия. Ей хотелось плакать. Как никогда в последнее время. От такого рода тоски наверняка не могла спасти даже стойка на плечах – королева поз. Время шло и шло вперед, приближая разлуку. Синтия представила, как они жмут друг другу на прощание руки, содрогнулась от ужаса и, вдруг решив, что лучше поскорее оставить черную минуту в прошлом, пробормотала:
– Пожалуй, мне пора.
Энтони не ответил. Но весь напрягся – она почувствовала, – помрачнел и снова будто стал старше. Она медленно высвободила руку.
Все, что последовало дальше, происходило словно наполовину во сне. Официант принес счет. Когда Синтия взяла сумочку,
– Тебя подвезти? – спросил Энтони, когда они вышли в сгущавшиеся апрельские сумерки.
– Нет, спасибо. Сегодня я на машине. Моя «тойота» после ремонта как новенькая.
Энтони кивнул и привычным жестом шлепнул рукой по карману брюк. Его лицо вдруг расплылось в улыбке. Он даже приостановился.
– Кстати! Совсем забыл сказать: я со среды не курю.
– Серьезно? – Синтия одобрительно закивала.
– Все благодаря тебе, – с довольным видом произнес он. – Я вспомнил, как ты сказала, что это мне страшно не идет и что дымить в собственном доме ты не позволяешь никому, и… – Он развел руками и вдруг погрустнел.
Они подошли к стоянке и, остановившись у входа, повернулись друг к другу. Энтони медленно поднял руку и, едва касаясь нежной кожи Синтии, провел пальцем по ее щеке.
– Если бы ты знала, сколько раз за эти дни я мысленно побывал в твоем доме. Понятия не имею, много ли в нем комнат и мебели, но, мне кажется, я теперь знаю его, как свой собственный…
В котором живешь с Эрнестин, в отчаянии подумала Синтия. Ей снова захотелось плакать, но удалось совладать с собой. Боже! Она, Синтия Макгарви, такая независимая, сильная, терпеливая превращается в нюню, слабачку и влюбленную дуреху. Более того, желает больше всего на свете, чтобы сегодняшний день со всеми его переживаниями, радостями и откровениями длился бесконечно.
Молчание затянулось.
– Очень рада, что ты бросил курить, – произнесла Синтия, чувствуя, что должна как можно скорее остаться наедине со своими мыслями. – Пообещай, что навсегда, – прибавила она полушутливым тоном. Казаться не вполне серьезной давалось с большим трудом.
– Обещаю, – без тени веселости ответил Энтони.
Взглянув в его волшебные глаза, исполненные горести и почти любви, Синтия в необъяснимом порыве последний раз взяла его за руки, приподнялась на цыпочки и коснулась его губ своими. Поцелуй – столь желанный, неожиданный и невозможно быстротечный – обжег, зачаровал. Почувствовав, что, если пробыть рядом с Энтони секундой дольше, она больше не сможет без него, Синтия поспешно разжала руки, прошептала «пока» и торопливо, почти бегом пошла к своей машине.
Спину, до тех пор пока она не села внутрь, опалял горячий взгляд самых любимых в мире глаз.
7
Ехать домой – в квартиру, которую выбрала и жаждала богато отделать Эрнестин, – у Энтони не было ни малейшего желания. Дабы подольше не возвращаться в привычный постылый мир, он даже решил, что переночует в эту ночь в гостинице, а утром встанет пораньше, чтобы успеть заехать домой и переодеться перед работой. Прежде же хотелось посмаковать необыкновенные чувства, привести в порядок мысли и подумать, нельзя ли найти выход.