Обмануть судьбу
Шрифт:
Негатив долго беззвучно шевелил губами и в конце концов проронил веско:
— В тройном.
Толян рассеянно оглянулся на него: ему вовсе не хотелось показаться трусом. Поддержал:
— В тройном — это не считая того, что за бабу.
— Я передам ваши условия шефу, — пролепетал Наводчик, поднимаясь. — Он вам перезвонит. Не расходитесь, пожалуйста.
И неуклюже засеменил прочь — пока «дубки»
— Алло, это ты, сынок? — снова густой, повелительный бас. — Мне посыльный все передал. Ну, вы деловые, ха-ха-ха. Хвалю за хватку. Согласен, но только без аванса. Вся сумма — после операции. Наличными. Молодцы, я так и знал, что хвосты не подожмете. Верю в вас, сынки!
Отбой. Короткие гудки.
Прокашлялся. Перевел дух.
Он снова был самим собой: красивый, спокойный, умный и уверенный.
Сегодня со свидетелями будет покончено.
Алиби на час ночи он себе обеспечит.
И Юрия Варламова ждут новые горизонты.
Глава 57
СООБЩНИКИ
Анжелика, наверное, совсем издергалась: столько времени супруг не является домой. Хотя она, по правде говоря, волноваться себе не позволяет: считает, что от этого портится цвет лица.
Но он-то, Геннадий, как по ней соскучился! И по ее домашней стряпне, источающей аппетитный запах пряностей, — тоже. И по кипенно-белым крахмальным простыням. И просто — по нормальному человеческому сну.
Он отпустил группу захвата и мог уже отправляться домой. Мог и... не смог.
«Почему же все-таки налетчики не появились? Не раскаялись же они, в самом деле. Не решили внезапно «завязать». Что-то тут не то. Что-то им помешало. И единственное, что могло их спугнуть, это...»
Рыжая головка Вани так и стояла у него перед глазами. Кудряшки, веснушки...
В голове навязчиво мелькало что-то из классики: «И все тошнит, и голова кружится, и мальчики кровавые в глазах... мальчики... кровавые...»
Лина отвела ребенка домой. Причем вела, по ее словам, не скрываясь. В своей приметной лисьей шубе. Приметной, как... как самая удобная мишень!
Да и по рыженькой ребячьей шевелюре тоже стреляй — не промахнешься. Легкая добыча даже для новичка-охотника. А у бандитов опыт за плечами — o-гo-го, какой.
Господи, зачем, ну зачем он дал «вольно» группе захвата? Идиот, кретин!
Анжелика подождет.
Подождут и крахмальные простыни, ничего им не сделается.
И остывшую стряпню не сложно подогреть.
Сейчас он должен предотвратить беду.
...Две большие звезды тускло мерцали на петлицах темно-синей формы старшего советника
— Вы переутомились, Геннадий Иванович, — говорил начальник пока еще мягко, по-отечески, однако чувствовалось, что он с трудом сдерживает раздражение.
Что ж, это можно понять: начальство — тоже люди, им ненормированный рабочий день так же в напряг, как и простым смертным.
— Возьмите отпуск, Геннадий Иванович. Съездите куда-нибудь. Где тепло, где пальмы. И шум прибоя.
Геннадию было сейчас не до соблюдения субординации и даже простой вежливости:
— Андрей Андреич! Вы о чем? Время идет! Каждая минута на счету!
— Гм. Я заметил, что, как только вы взяли на себя дело Грачева, в последние дни в вашей работе появилась нервозность, то срыв нескольких операций, то путаница в оформлении протоколов, неоправданная затяжка предъявления обвинительного заключения подозреваемому. Сегодня — эта рискованная инсценировка. Как выяснилось — совершенно бесплодная.
— Но я же объяснил, их спугнули! Ребенок спугнул, никто не мог этого предвидеть.
Теперь в тоне советника юстиции явственно проступили злые нотки:
— Вы только сами себя послушайте. Шестилетний карапуз спугнул банду! Курам на смех.
— Но это сын кассирши, убитой в прошлом налете!
— Ахинея, — отрезал начальник.
— Как вы не понимаете, Андрей Андреич, его же уберут и девушку тоже. Я в этом не сомневаюсь, я это вычислил.
— Когда вы просили группу для захвата Грачева — тоже не сомневались. И сегодня для мебельного салона вы точно так же все вычислили.
— Дайте людей!
— Я сказал — нет.
— Хотя бы троих. Ну ладно — двоих. Только опытных и вооруженных.
— Ни одного. Чуть не весь отдел и так всю неделю работает на вас. И все вхолостую. Если так будет продолжаться впредь, я вынужден буду поставить вопрос о вашем профессиональном соответствии.
Дементьев поднялся. Его густые черные брови сошлись на переносице, а морщинка над ними прорисовалась отчетливее обычного.
— Хотите уволить, верно я понял? — Его руки-клешни сжались в кулаки. — Согласен. Завтра же сам принесу заявление. Но это — завтра. А сегодня...
Встал и старший советник юстиции. Рявкнул, давая наконец выход гневу:
— Но-но! Только смотрите, без самодеятельности!
Дементьев глядел на начальника исподлобья, широко расставив ноги, в своей устойчиво-непокорной боксерской стойке, словно говорил: «А ну-ка сбей меня!»