Обманка
Шрифт:
— Мы знакомы? — смущенно поинтересовалась я.
— Официально нас не представляли. Я — смотритель посольства и прилегающего музея, Ираэйн ди Лоррет, вынуждена обратиться к вам как к главе инквизиции с просьбой отстоять интересы Хеллы. — Она прикоснулась тыльной стороной ладони правой руки к левому плечу, открывая татуировку на нежной коже запястья — пронзенная мечом книга в толстом переплете.
Ритуальный жест?
— Извините, но я не Эртрисс, — честно призналась я.
Несколько мгновений Ираэйн недоуменно смотрела на меня,
— О, прошу прощения, — никакого смущения и раскаяния нет и в помине. — Вы очень похожи на сестру.
— Мы близнецы, — кивнула я, подавив желание брезгливо поморщиться.
Будь оно все проклято!
Я уставилась на пожар, словно он был виновником всех моих бед, и внезапно обнаружила, что никакого завораживающего эффекта огонь не производит.
Одно дело — уютный костерок на лоне природы, аккуратно обложенный камнями. Рядом с таким пламенем очень хочется свернуться теплым клубочком и неотрывно следить за переливами оранжевого в алый и желтый; наблюдать, как с медленным и плавным величием перебираются по добровольным дарам язычки огня и осознавать, что сейчас ты — в безопасности.
То, что сейчас яростно рвалось наружу из посольства, никакого ощущения уюта и тепла не вызывало, и красоты в этом не было — агрессия и тупая сила; отчего-то подумалось, что наведенное заклинание наверняка напоминает самого мага, не способного сообразить, какие последствия будут у его «патриотического» по-ступка.
Не совсем понимая, что и зачем делаю, я двинулась вперед, к горящему зданию, уверенно лавируя в неподвижной толпе. Где-то на заднем плане окликнул меня Устин; но быстро замолчал, разобравшись в моем поведении еще лучше и быстрее меня самой.
Чуть ли не на меня упал объятый пламенем резной наличник; сверху на него закапало расплавленное стекло. Огонь рванулся за своей добычей. Часть его упала на землю, не погаснув, и поползла к наличнику, а еще одна часть будто повернулась ко мне, словно оценивая — не стоит ли спалить еще и эту чокнутую тетку?
— Ты мне противен, — сказала я ему. — И ты, и твой создатель, чтоб ему сгореть от собственных творений! Немного ума надо, чтобы сеять раздоры и разрушать все вокруг!..
Огонь замер; а потом вдруг сорвался со всех окон и стен, поднялся с земли — чтобы образовать передо мной огромный пламенный ком — не танцующие язычки, скорее уж извивающиеся черви и противно пищащие мошки. От бесформенной груды веяло жаром и ответной неприязнью; она заходила ходуном, протянула ко мне щупальца — и застыла, не прикасаясь.
— Не нападешь, — мое хладнокровие испугало меня саму. — Не посмеешь.
Бесформенный ком дернулся, щупальца охватили меня плотным коконом, сплошной стеной извивающихся огненных червей; но не сумел даже согреть. Такой же, как его создатель, — чтобы дарить тепло, нужно хоть немного человечности и великодушия. Ни у мага, ни у его заклинания нужных качеств не нашлось.
— Убирайся, — сквозь зубы процедила
— Мне противно, — первым делом пожаловалась я, вернувшись к ташию.
— Даже не знаю, радоваться или ругать тебя на все лады, — прокомментировал Устин, переводя взгляд с одинокой огненной точки на горизонте, что-то высматривающей внизу, на меня и обратно. — Хорошо, конечно, что ты сумела разобраться с заклинанием, перед которым спасовала целая толпа хелльцев, и выполнить просьбу смотрителя, но зачем было демонстрировать свои способности такой толпе народу? Могла бы и внутрь зайти, что ли…
— Мне противно, — монотонно повторила я. — Идем отсюда.
— Хорошо, — покорно согласился Устин, ласково обнимая меня за плечи. Не знаю, что там такое читалось в его взгляде, брошенном поверх моей головы, но с вопросами и благодарностями ко мне никто не полез. И на том спасибо. — Идем. Я бы на твоем месте как следует спрятался…
Я молча кивнула.
Первой траш за четыреста пятьдесят семь лет явно потребуется надежная защита. Мало ли кому взбредет в голову сотворить какое-нибудь новое заклинание только для себя?
Устин традиционно заявился в выделенную мне берлогу в несусветную рань. Причем рань, по всей видимости, считалась несусветной исключительно по моим меркам, поскольку сам таший выглядел вполне бодрым и хорошо отдохнувшим.
— Рассвело уже часа два назад, подъем, — первым делом скомандовал он и, пока я судорожно разбиралась, кто я, где я, зачем я, какая сволочь меня будит и нельзя ли заткнуть ее прицельным метанием чего-нибудь тяжелого, подобрался к лежаку и сунул мне под нос раскрытую книгу, озадачив меня окончательно.
— Ну, если там описано, как можно высыпаться, вставая через два часа после рассвета и ложась спать непосредственно перед ним, то я готова выслушать, — хриплым спросонья голосом доложилась я, изучив танец извивающихся змеек на бумаге. Местная магическая грамота мне по-прежнему не давалась и в более адекватном состоянии, что уж говорить о первых минутах после пробуждения…
— А кто тебя заставлял ложиться спать перед рассветом? — вид у него был примерно как у мамочки, намеренной прочитать нотацию о пользе четкого режима и здорового образа жизни.
— Нежная психика, — буркнула я.
Вчера я пожелала неизвестному магу, поджегшему посольство Хеллы, сгореть от собственного творения. Насчет того, что мое приказание выполнено, особо обольщаться не стоило, — вряд ли в этом мире мог выжить недотепа, не устанавливающий ограничения на свои заклинания. Но сам факт, что я покусилась на чью-то жизнь, хоть и так неумело…
Вид огненной точки, сосредоточенно кружащей над цветущими садами, преследовал меня всю ночь, не желая поддаваться доводам здравого смысла. Здоровому сну это, понятное дело, не способствовало.