Обман

Вулф Джоан

— А у вас, когда вы получили ранение, был жар, мистер Беллертон? — спросила я, идя вместе со своими спутниками по одной из посыпанных гравием дорожек, которыми изобиловал сад леди Барбери.

— Конечно, леди Грейстоун, — последовал ответ.

Мне стало немного легче.

— У брата моего мужа высокая температура, и меня это очень беспокоит, — призналась я. — У него такой больной вид.

— А куда он ранен, леди Грейстоун?

— В правое плечо.

— Пуля застряла в теле?

— Да. Доктору пришлось ее извлекать.

— Вот поэтому

у него и поднялась температура, — пояснил Беллертон. — Это всегда происходит, когда приходится вытаскивать пулю.

— Но в таких случаях пациент всегда выздоравливает? — с беспокойством спросила я.

— Обычно да, — ответил Беллертон.

— Обычно?! — воскликнула я, останавливаясь. — Но мой муж сказал, что он уверен в том, что Гарри выздоровеет.

— Если лорд Грейстоун вам так сказал, то вам совершенно не о чем беспокоиться, леди Грейстоун, — сказал мистер Беллертон. — Он видел столько ран, что научился хорошо разбираться в таких вещах.

Именно это я и твердила в последние часы самой себе. Но я видела морщинку беспокойства, появлявшуюся между бровей Адриана, когда он смотрел на брата, и это лишало меня уверенности в благополучном исходе.

— Я убеждена, что большинство смертей во время войны на Пиренеях было результатом отсутствия надлежащего ухода, — вставила леди Мэри. — Брату вашего мужа это не грозит, леди Грейстоун.

Как ни неприятно было мне слышать от нее слова утешения, я все же не могла не отметить, что они прозвучали довольно убедительно и оказали свое действие. Кивнув леди Мэри в знак того, что я приняла их к сведению, я снова зашагала по дорожке.

— Что же все-таки произошло вчера вечером, леди Грейстоун? — спросила леди Мэри. — Сегодня до нас дошли самые невероятные слухи. Вы знаете, что следом за Гарри в дом принесли лорда Стейда?

— Он что, все еще здесь, в доме? — спросила я, мгновенно придя в бешенство.

— Нет, — сказал мистер Беллертон. — Сегодня утром он уехал домой в почтовой карете.

Оба мои спутника не стали меня больше расспрашивать, но смотрели с таким любопытством, что я, не выдержав, спросила:

— А что, разве никто не знает, что случилось?

Леди Мэри и мистер Беллертон отрицательно покачали головами. Тогда я решила, что будет лучше, если люди узнают правду, а не будут питаться домыслами и сплетнями. Мне пришло в голову, что если попытаться сохранить все происшедшее в тайне, то это может породить всевозможные спекуляции.

— Ну что же, могу сразу сказать, что я не пыталась убежать со Стейдом, — ядовито сказала я.

Леди Мэри и мистер Беллертон переглянулись, а я, заметив это, чертыхнулась про себя: значит, кое-кто уже успел предположить и такую глупость?

— Такое, само собой, и в голову никому не приходило, леди Грейстоун, — сказала леди Мэри, однако я ей не поверила.

— Думаю, будет лучше, если я сама расскажу вам эту историю, — сказала я и изложила моим спутникам все так, как было на самом деле. К тому моменту, когда я закончила, их глаза от удивления едва

не вылезали из орбит.

— Ну и мерзавец, — с чувством сказал мистер Беллертон.

— Мне бы хотелось, чтобы его повесили, четвертовали, а потом отрубили ему голову и выставили где-нибудь на колу на всеобщее обозрение, — в сердцах сказала я.

— У вас есть для этого все основания, — сказала леди Мэри так искренне, что, если бы я не видела вчера вечером, как Адриан поцеловал ей руку, я бы, пожалуй, прониклась к ней теплыми чувствами.

— По-моему, теперь с преступниками так не поступают, — пробормотал мистер Беллертон, которого мои слова явно позабавили.

— А жаль, — мгновенно отреагировала я.

— В любом случае его обязательно привлекут к ответственности за нападение на вас, леди Грейстоун, — заверил меня мистер Беллертон. — За этот чудовищный поступок его ждет гораздо более суровое наказание, нежели остракизм со стороны жокейского клуба.

Эти слова по идее могли бы меня очень обрадовать, но в тот момент я была слишком обеспокоена состоянием Гарри.

К вечеру жар у Гарри усилился, и Адриан снова просидел около его постели всю ночь. Врач привез какие-то новые лекарства и опять предложил пустить Гарри кровь, но Адриан снова не позволил ему сделать это.

На следующее утро температура спала. Лоб Гарри стал прохладным, и когда в семь часов утра я осторожно вошла в его комнату, он крепко спал. Адриан, который всю ночь провел на стуле, что был вплотную придвинут к кровати брата, тоже спал, положив ноги на оттоманку. Волосы его растрепались, на щеках и подбородке выступила щетина. Несмотря на то что он был во фраке, галстук отсутствовал, и в целом вид у него был совершенно измученный.

Воспользовавшись тем, что он спит, я поцеловала его в лоб. Адриан тут же открыл глаза.

— Кейт, — сонно пробормотал он.

— Да, это я. У Гарри спала температура, Адриан! Пощупай его лоб — он совсем прохладный.

— Я знаю. Жар прошел часа два назад. — Адриан забарахтался, пытаясь выбраться из одеяла, в которое он завернулся, перед тем как заснуть. Я осторожно сняла приставшую к его фраку пушинку. Муж замер и не шевелился до тех пор, пока я не убрала руку от его одежды. Затем он встал и подошел к кровати. Взглянув на Гарри, он удовлетворенно кивнул, потом снова повернулся ко мне и хотел что-то сказать, но вместо этого широко зевнул.

— Это значит, что он поправится, правда? — озабоченно спросила я.

— Да. — Адриан потер ладонью лицо, силясь стряхнуть сонную одурь. — Теперь остается только ждать, пока рана заживет, — добавил он, приглаживая рукой волосы.

— Адриан, — тихонько сказала я, — иди ложись. Я посижу с Гарри, пока он не проснется.

— Да я нормально себя чувствую, — возразил Адриан. — Мне удалось немного поспать в кресле.

— У тебя совершенно измотанный вид.

Адриан протестующе покачал головой и снова зевнул. Подойдя к двери, я открыла ее и повторила: