Обман

Келлерман Джонатан

– И как давно вы в Академии?

– Два года.

– Чем вы занимались между окончанием университета и Академией?

Уинтерторн нахмурился.

– Я продолжил учиться на магистра, потом начал работать над диссертацией.

– В области?..

– Физика.

– Все еще продолжаете над ней работать?

– Я обязательно ее закончу. Рано или поздно.

– Где вы учились?

– Массачусетский технологический. Потом – Университет Мичигана.

Майло уважительно

присвистнул.

– И что, кроме общей физики, вы преподаете в Академии?

– Факультатив по химии, факультатив по физике и еще веду семинар по биофизике экосферы для тех, кто на «отлично» справляется с факультативами.

– О том, кто виноват в глобальном потеплении?

– И об этом тоже, но на серьезном уровне.

Майло придвинулся еще ближе к Уинтерторну. В испуганном взгляде последнего ясно читался вопрос: «В чем я провинился-то?»

– Значит, еще и химия… Работаете с сухим льдом?

Уинтерторн неожиданно хихикнул.

– Я сказал что-то смешное, Джим?

– В пятом классе учитель принес на урок сухой лед и устроил имитацию вулканического извержения. Хотел показать нам, что наука – это круто… Нет, лейтенант, наш факультатив несколько посерьезней. У нас в основном формулы и вычисления, это уровень первого курса университета.

– А вулканов, значит, нет, – констатировал Майло. – Жаль. Когда извержение устроил мой учитель, я и вправду поверил, что наука – это круто.

Уинтерторн снова сделался серьезным.

– Вы хотите сказать, что сухой лед имеет отношение к… к тому, что случилось с Элизой?

– А каким было ваше мнение об Элизе, Джим?

Уинтерторн вжался в спинку складного кресла, словно в попытке отодвинуться.

– Она производила впечатление добросовестной.

– Производила впечатление?

– Была добросовестной. Наверняка была. Мне случалось видеть, как она занимается с учениками после уроков.

– Вам случалось это видеть, потому что…

– Потому что я тоже остаюсь после уроков.

– Как по-вашему, ученики ценят такое отношение?

– По-моему, не могут не ценить.

– У Элизы были любимчики? Ученики, с которыми она оставалась чаще, чем с другими?

– Откуда мне знать… Послушайте, к чему все эти расспросы? С ее смертью что-то не так? Какая еще может быть причина, чтобы учителей допрашивала полиция?

Майло протянул Уинтерторну свою визитку с указанием должности. Тот округлил глаза.

– Она была вот так вот буквально убита?

– Что значит «буквально»?

– Я имею в виду… вот так непосредственно, – попробовал объяснить Уинтерторн. – Такое ужасное событие – и в непосредственной близости от тебя…

В голосе не столько

испуг, сколько зачарованность, как если б он объяснял строение сложной молекулы.

– Значит, никаких любимчиков? – повторил вопрос Майло.

– Я не обращал внимания.

– А если наоборот – случались у нее в Академии конфликты? С учениками, учителями, уборщицами…

– Ничего подобного, – заверил Уинтерторн.

– Если б у нее были с кем-то проблемы, вы об этом знали бы, Джим?

– В каком смысле?

– Ну, вы же из физико-математического племени.

– Разграничение относится скорее к непосредственному кругу общения. – Уинтерторн уселся чуть поудобнее и задумчиво поскреб переносицу. – А так-то в Академии все друг друга знают, и если случается что-то важное, новости быстро распространяются. Если б у Элизы был с кем-то серьезный конфликт, такой, из-за которого ее… Да, вполне возможно, я об этом знал бы. Только я ни о чем таком не слышал!

– То есть в школе активно действует сарафанное радио?

– Вовсе нет! Но… важные вещи знают все.

– И что по этому радио рассказывали про Элизу?

Уинтерторн прикусил губу.

– Мне не хотелось бы говорить за ее спиной…

– Джим, у нас нет другого выбора, кроме как говорить за ее спиной. Ее спина сейчас покоится на холодной стальной поверхности патологоанатомического стола.

Уинтерторн вздрогнул.

– Господи, вы ведь это не ради каламбура сейчас говорите?

– Исходя из моего опыта, при разговоре об убийстве от каламбуров мало проку.

– Об убийстве… Просто сюр…

– Джим, вернемся к вопросу о слухах. Какие сплетни ходили об Элизе?

– Вы ведь не будете писать, что это мои слова, в ваших официальных документах? В деле, или как это у вас называется?

– Не будем, если вы поделитесь с нами добровольно, Джим.

Профессиональная ложь.

Уинтерторн принялся тереть глаза.

– Я не поручусь, но да, ходили слухи, что у Элизы проблемы с алкоголем. Хотя я сам никогда не обращал внимания, кое-кто говорил, что они замечали…

– Кто именно?

– Другие учителя.

– Как их зовут?

– Я не…

– Джим, это важно.

– Я прошу вас не ссылаться на меня.

– Договорились. Так кто, Джим?

– Энрико Хауэр. Он преподает психологию и культуру. Говорил, что видел Элизу пьяной.

– В школе?

Уинтерторн покачал головой.

– В баре.

– В каком именно?

– Я не спрашивал. Он сказал, что Элиза была… в стельку.

– Только однажды или неоднократно?

– Он говорил, что иногда на работе от нее пахнет перегаром.