Обман Розы
Шрифт:
– Какая ты заботливая, - не осталась она в долгу. – Думаешь, твои советы столь действенные? Если ты такая любящая и страстная, то зачем Этьен бегал ко мне, пока ты сидела в этой дыре, в Санреже?
Я едва не пролила чай, потому что голубоглазая кукла нанесла-таки удар точно в цель. Выгадывая время, я поставила чашку на стол, взяла салфетку и промокнула губы.
– Этьен бегал к тебе? – я приподняла брови, изобразив презрительную улыбку, которую видела на лице Розалин, да и на мордашке Дельфины. – Только что выдумала или это часть коварного плана по завоеванию моего
– Думаешь, я вру?
– Думаю, что да, дорогая.
– И ошибаешься, - Дельфина торжествующе улыбнулась. – После того, как он застал тебя с этим болваном Пужи и выслал в деревню, он приехал ко мне. В Ривьеру. Можешь спросить мадам Софию, она тоже была там. Мы проговорили с Этьеном всю ночь, и он жаловался, что ты – самая грязная и отъявленная шлюха из всех, кого он встречал. И что он был дураком, когда купился на твои штучки – на эти монашеские платьица и скромные гримасочки. Он понял, что все это – обман и игра, Розалин. И больше ты его не обманешь. Он давно тебя подозревал, но застать тебя с любовником в императорской библиотеке, когда вы сношались, как животные… Это было слишком, - она хихикнула и тоже поставила чашку. – Так ты уверена, что в этом женская сила? Что мужчину можно привязать навечно, лишь раздвинув перед ним ножки… или булочки… или ротик?..
Я мучительно покраснела, услышав такие откровения. О подобном самые развращенные актрисы и то разговаривали шепотом, а тут все это преподносилось мне в роскошной гостиной, без стыда и стеснения. Но больше всего меня уязвило упоминание о плотской любви посредством рта. Разве не это просил у меня Этьен, когда в первый раз… когда…
Стыд обдал меня жаркой и удушливой волной. И я вела себя, как животное. Как Розалин со своим любовником.
Дельфина заметила мое смятение, и нанесла последний удар:
– Он говорил со мной всю ночь, - она подалась ко мне, понизив голос, словно мы были подружками, поверяющими друг другу секреты, - и делал со мной еще кое-что. Он рассказал, что у него вызывает омерзение один твой вид, что он даже не может прикоснуться к тебе, потому что ты кажешься ему грязной. И он никогда не станет заниматься с тобой любовью, потому что брезгует макаться туда, где побывали члены всех мужчин столицы. А твой лживый рот – это как выгребная яма, из которой за милю несет тухлой рыбой и помоями.
«Ты же не думаешь, что я стану полоскаться там, где побывало полстолицы», - прозвучал в моих ушах голос мужа графини де ла Мар. И хотя я имела к этой женщине такое же отношение, как к звездам небесным, мне стало стыдно. Отчаянно стыдно.
И еще мне было отчаянно страшно. Если сейчас Дельфина скажет, что она и Этьен… что у нее с Этьеном…
«Опомнись, Роза! – крикнула я мысленно. – Тебе не должно быть дела до того, с кем проводит ночи граф де ла Мар! Тебе это должно быть безразлично!».
Но глупой Розе не было безразлично. И я ощутила почти физическую боль в сердце. Не такой уж безмозглой оказалась кукла Дельфина, если смогла нанести удар так умело. Как и леди Элейна, назвавшая Гвиневеру развратницей и прелюбодейкой.
– Когда он станет моим, - сказала Дельфина совсем тихо, испепеляя меня взглядом,
– Как решительно ты настроена, - сказала я, стараясь не показать, что меня задели ее слова. – А что, если для Этена машинки – вовсе не игра?
– Все знают, что он пропадает на своей фабрике только потому, что не хочет появляться дома и видеть тебя, - рассмеялась она.
– И когда он наденет кольцо вот сюда, - она вскинула руку, пошевелив безымянным пальцем, - необходимости в этих играх больше не будет. Мы станем самой красивой и счастливой парой в стране…
– Вот только ты кое о чем забыла, дорогая, - я ласково пододвинула ей блюдо с печеньем. – Возьми вот это, с изюмом. Оно такое сладкое.
– О чем это я забыла… дорогая? – спросила Дельфина, не обращая внимания на угощение.
– О том, что сегодня он целовал меня.
Мы с ней пытались перещеголять друг друга в любезных улыбках, и у меня уже стягивало кожу на лице. Как в этот момент мне была ненавистна Розалин! Но роль должна быть отыграна до конца, что бы ни случилось. И королева Гвиневера должна была победить соперницу.
– Он целовал меня, - повторила я, глядя на Дельфину и со злорадством замечая, как в глазах ее появляются самая настоящая злоба, потом обида, а потом и неуверенность. – Меня – такую обманщицу, такую грязную развратницу. Он целовал меня. И что-то мне подсказывает, что он делал это с удовольствием. И будет делать это и впредь. А ты… ты еще глупая, вздорная девочка. И своей вульгарной грубостью, как торговка апельсинами, отобьешь интерес даже у тех поклонников, которых привлекут твои сомнительные молодость и свежесть.
– Ах, как ты заговорила! – притворно восхитилась она, зло покусывая нижнюю губку. – Предлагаю тебе самой согласиться на развод и отпустить Этьена. Иначе я не буду молчать кое о ком… ты сама знаешь!
Я не могла понять – блефует она или нет. Я не слишком разбиралась в законах, тем более в тех, что регулировали семейные отношения, но понимала, что если бы у Этьена были доказательства измен Розалин, развод и в самом деле был бы уже разрешен. Но доказательств нет. Нет у него – у графа де ла Мара. А что если куколка Дельфина знает больше, чем он ей рассказал?..
Роль королевы Гвиневеры не предусматривала такого диалогового ответвления, и мне снова пришлось импровизировать.
– Что ж, не молчи, - сказала я, пожав плечами. – Ты уже доказала, что не умеешь хранить чужие тайны… даже самые интимные. Которые тебе открыли, оказав доверие. Продолжай в том же духе, чтобы Этьен убедился, что с тобой можно беседовать лишь о погоде. Только помни, что Этьен играет в машинки фабрики «Деламар», а не в куклы фирмы «Брю».
Дельфина вскинулась, прищуривая глаза, но в следующее мгновение хлопнула входная дверь, раздались шаги и голоса, и в гостиную вошли Этьен и Аржансоны.