Облом

Болдт Р. С.

— Мэггс. — Дыхание было прерывистым и напряженным, и в следующую секунду я вышел из нее, сильно кончив на ее живот. Я упал рядом с ней, бешено дыша грудью.

— Обещаю, что вымою тебя. Как только ноги снова будут слушаться меня.

Она сердито фыркнула и повернулась, чтобы глянуть на меня. Я развернул к ней лицо, она странно на меня смотрела.

— Ты не… — она замолчала, после чего закончила предложение, — …кончил в меня.

Мои глаза переметнулись к ее животу, и вместо ответа я вскочил и быстро направился

в ванную за влажной губкой. Вернувшись в спальню, я осторожно вытер ее живот, мой взгляд был сосредоточен на ней, и я сказал тихо:

— У меня никогда и ни с кем не было такого опыта. Но это последний раз… — я прервался, слегка пожав плечами, всё еще избегая ее взгляда. — Я не думал, что будет правильным решением продолжить играть с огнем.

Кинув влажную губку в пустой ящик для белья, я забрался в кровать к Мэгги, лег на бок и положил голову на ладонь. Другой рукой я произвольно водил по ее груди, соскам, опускаясь к животу, который она втянула, когда я остановился на нем.

Я перевел взгляд на нее, вопросительно посмотрев. Она отвела взгляд, пробормотав:

— Мой живот не супер привлекательный. У меня нет таких кубиков, как у тебя.

Я еще раз посмотрел на нее.

— Мэггс. Было бы чудно, будь у тебя такие кубики, как у меня.

— У меня литр жира.

Меня распирало от смеха.

— Нет у тебя литра жира.

Наклонившись ближе, я оставил нежный поцелуй на гладкой коже ее живота.

— Идеальный, — подняв глаза на нее, я оставил еще один поцелуй. — Как и ты.

Она взглянула на меня.

— Ну, разве Джек не обладатель весьма впечатляющего пресса?

Черт. Я закрыл глаза, слегка зажмурив их, потому что, да, это так. Не то, чтобы я когда-либо трогал его пресс. Это было бы отвратительно.

К черту, я должен привести себя в порядок. Так не могло больше продолжаться.

— Мне надо поговорить с тобой о Джеке. Я…

Она прижала указательный палец к моим губам, заткнув меня.

— Нет. Ты не должен ничего объяснять мне, Рай. — Она очертила мои губы пальцем. — Я знаю, что, вероятно, ты вернешься к нему, и я понимаю это.

— Но, Мэггс…

— Рай. — Нежность в ее взгляде и голосе остановила меня. — Пожалуйста. Пусть будем только мы.

Она знала о том, что я был не способен отказать ей в чем-либо. Когда она потянулась ко мне, прижав свои губы к моим в самом сладком поцелуе, я постарался дать ей всё.

Всё или ничего, верно? Что ж, я собирался иметь всё — выложиться по полной — и поставить на кон то, что у меня было. Даже несмотря на то, что я мог видеть это в ее глазах, я мог сказать, что это всё. Всё, что она собиралась дать мне.

Я любил ее на протяжении дня и ночи, пока мы оба не могли двигаться от изнеможения, свернувшись под одеялом. Я смотрел, как она спала, осознав, что это последний раз, когда я видел ее в моей постели в таком виде, прежде

чем окончательно не устал и не провалился в сон, держа ее в своих объятиях. Мне было невыносимо видеть, как она на цыпочках выходила из моей спальни, будто я какой-то легкомысленный парень на одну ночь, о которой она уже сожалела. Мне было невыносимо смотреть на то, как она покидала меня.

Забрав мое чертово сердце с собой.

Глава 43

Мэгги

— Ты ужасный человек. Даже не смотри в зеркало, иначе оно треснет.

Если вы думали, что так говорить кому-то плохо, то я согласилась бы с вами… в любом другом случае. Прямо сейчас? Не особо.

Я тот человек, кто говорил это. Себе.

Вы когда-нибудь делали что-то, а потом говорили типа: «Вау». На самом деле, я так делала. И это так на меня не похоже. А потом улыбались так широко, что казалось, будто ваш рот растянулся на многие мили. И в то же время, вы думали типа: «Ох, ты извращенка! О чем, черт побери, ты думала?».

Вот так я чувствовала себя. Потому что давайте взглянем правде в глаза. Мы все были в такой ситуации, когда делали что-то, чем потом не очень гордились. Как однажды в колледже я наклонилась перед супер сексуальным парнем просто потому, что чувствовала себя неуверенно и отчаянно хотела понравиться ему.

Ага, знаю. Не было смысла скрывать свою глупость и унижение. Не судите. Мы все совершали дурацкие действия, легкомысленные поступки в определенный момент нашей жизни. Все-е-е мы.

За исключением настоящего момента, потому что сейчас я осуждала себя, абсолютно. У меня был секс с моим соседом — снова — да еще и без защиты. То есть, конечно, она вытащил и так каждый раз, но…

Ладно, вот какая штука. Каждый раз, когда он делал это, я ощущала себя какой-то опустошенной. Как будто он скрывал что-то от меня. Что смешно, ведь я была той, кто сказал ему, что это был наш последний раз.

А теперь я стояла на плюшевом коврике в ванной, завернувшись в полотенце, и, пока смотрела в запотевшее зеркало, размышляла о том, что как только я пойду или просто хоть как-то сдвинусь с места, то почувствую болезненные ощущения между ног. Из-за него. Потому что прошлая ночь была…

Я стукнулась лбом о зеркало.

— Феноменальной. — Стук. — Чертовски страстной. — Стук. — Душераздирающей. — Стук.

Стоп, что? Душераздирающей? Я выпрямилась, мои глаза поднялись к запотевшему зеркалу, когда я вытерла его, чтобы увидеть свое лицо. Правду в глазах. Черт, да всё написано на моем лице.

Я бы сказала хорошо, что прошлая ночь была. Последний раз. Я знала, к чему всё шло. Я бы безумно влюбилась в Рая. А он оставил бы меня, чтобы воссоединиться с Джеком. Боже, это похоже на какую-то дрянную мыльную оперу.