Облом великих комбинаторов
Шрифт:
— Ну уж, ну уж, Владимир Михайлович, — попытался успокоить его Супников. — Может, бог даст, обойдется.
— Может, и обойдется. Но вы все-таки дайте мне пластины и ключ от гаража. Сделаю завтра, чтобы в должниках не ходить.
Супников вышел в коридор за пластинами, но не нашел их. Чертыхался. Спросил про них у жены, та тоже не знала. Заглянул в комнату сына:
— Коля, тебе случайно не попадался такой газетный сверток с тяжелыми пластинами?
Кольке вдруг сделалось страшно:
— А где он лежал?
— На скамеечке со старыми газетами. Перед отъездом
— Ой, — прошептал Колька. — Наверное, я его по ошибке с макулатурой отнес. Но ты не бойся, сверток нашелся.
— Смотреть надо, что сдаешь! — разозлился отец. — Ишь какой шустрый выискался! Затеяли, понимаешь, возню с этой макулатурой, дома ничего оставить нельзя. Скоро важные документы для веса уносить будете. Актовый зал, понимаешь, ремонтировать им приспичило. Мне машину чинить нужно, а он, видите ли, пластины на свалку отнес. Ничего лучшего не придумал…
Колька уже тарахтел вниз по лестнице, а вслед ему громыхало усиленное подъездным эхом:
— …как сидорову козу!
Рассерженный Супников вернулся в комнату. Заглянула жена, спросила, куда вдруг помчался Колька. Изварин заметил, что она чем-то весьма удручена, поинтересовался. Антонина Ивановна рассказала про ошибку на доске, про то, что срывается торжественное открытие.
— Андрей Андреевич позвонил на дизельный завод. Но там с этим квазолином еще не сталкивались. Они даже не знают его рецепта.
Изварин задумался, после чего, решительно тряхнув головой, сказал:
— Попробую вам помочь.
ГЛАВА VIII
Явка с повинной, или Общий праздник
Вернувшись домой, Олег сразу уселся за уроки.
Напряженные следственные хлопоты привели к тому, что он маленечко подзабросил занятия. Теперь, когда дело завершено, нужно наверстать упущенное. А то, что оно закончено, не вызывает сомнений. На работе Изварин ни в чем не виноват, оттуда квазолин не похищал. Он получал его от жилетного ателье. С ним надо будет при случае разобраться. И уж совсем теперь ясно, что обладатель аккумуляторных пластин Изварин и Колька Супников знакомы. Круг замкнулся.
Задумавшись, Олег не слышал, что мама открыла на звонок дверь. Лишь когда она позвала его, вышел в коридор и увидел Кольку Супникова.
Ничего не знавшая о результатах следствия мама приветливо улыбнулась:
— Принимай гостя.
— Проходи, — без особой радости пригласил Кольку Олег. Почему тот решил поговорить с ним наедине? Хочет замять дело без огласки? А вот фигушки!
Мальчики зашли в комнату, и Олег прикрыл дверь.
— Где сейчас пластины? — спросил гость.
— Они находятся в надежном месте, — отчеканил Олег. — А почему ты спрашиваешь? По твоим словам, ты ведь не имеешь к ним отношения.
— Оказывается, имею.
— Ах, все-таки имеешь?
— Сейчас расскажу, как все получилось. Ты только послушай. В воскресенье вечером отец принес их домой и положил в коридоре на стопку старых газет. Я уже спал. А в понедельник он ни свет ни заря улетел в командировку. Наш класс в тот день сдавал макулатуру. Пластины были
Значит, они с Димкой правильно распутали этот клубок. Провели ювелирную работу. Душа Олега ликовала. Однако своей радости он постарался не выдать — уж больно огорченный вид был у Кольки.
— Отец здорово ругал тебя? — сочувственно спросил Олег.
— Обещал, если я не верну пластины, выпороть как сидорову козу.
— Неужели так сильно?
— Да. Но мне чихать. Пусть порет! — с отчаянной решимостью вздохнул Колька. — Главное, чтобы в классе не подумали, будто я нарочно подложил металл и побоялся признаться. Это хуже любой порки.
Олег сделал успокаивающий жест рукой:
— Не подумают. Я все расскажу.
— Спасибо. Тебе поверят. Лихо ты все разузнал.
— Не я один, — Олег скромно потупил глаза. — Одному тут сто лет чикаться. Мне многие помогали. Особенно Полкило. Давай сходим сейчас к нему.
— Пойдем.
И несмотря на мамины увещевания, что, мол, уже поздно, ребята побежали к Димке.
Изварин сдержал свое слово. Меньше чем за сутки он сделал новую мемориальную доску, причем без единой грамматической ошибки. Поэтому торжественное открытие состоялось в назначенный срок, в день рождения Михаила Агафоновича.
По просьбе сына Антонина Ивановна пригласила на открытие весь шестой «А». Класс пришел в полном составе, даже Витька Худояров явился.
Честно говоря, Витька в последнее время изменился к лучшему. Раньше его вечно шпыняли и дома, и в школе, он ни от кого слова доброго не слышал. Поэтому и злился на всех. А недавно его впервые похвалили. Это случилось, когда Витька заваливал подкоп. Хороших камней поблизости не нашлось, ходить за ними пришлось очень далеко. И он так устал, что на новые пакости «следователям» просто сил не хватило. Вот только и сумел завалить подкоп. Для этого он притаранил очень много камней с какого-то пустыря. Эти камни должна была убрать дворничиха, да у нее никак руки до них не доходили. И вдруг она видит, что незнакомый пацан за полдня полностью очистил пустырь от камней. Радость ее была безгранична. Она сказала Витьке: «Хорошо ты, мальчик, очистил территорию. Большое спасибо. Хвалю. Мне тут теперь делать нечего. Я на неделю к сестре в Пензу поеду».
Дворничиха хотела даже заплатить ему десять рублей. Но Витька не взял. В нем неожиданно проснулась гордость. Вот как важно говорить людям приятное.
Но не Витька, конечно, находился на открытии в центре внимания. Главными фигурами на торжестве были приехавший из Италии внук писателя и Владимир Михайлович, сделавший новую доску. Иначе бы торжество сорвалось. А ведь синьор Кренкино ехал в такую даль. Ему было бы обидно съездить впустую. Поэтому он без устали благодарил Изварина. Чуть ли не сутки итальянец просидел у него дома, наблюдая за работой. Потом он сказал Владимиру Михайловичу: