Облик

Беннет София

Я обнимаю колени и дрожу. Трудно поверить, что всё это происходит в Нью-Йорке.

Наконец, одна из девушек начинает сердито оглядываться по сторонам. Чей-то телефон всё звонит и звонит. У него знакомый пронзительный рингтон, и я удивляюсь, почему никто не берёт трубку, но только полминуты спустя осознаю, что это мой телефон. Не новый, модный айфон, который мне предоставили в Модел Сити на время поездки, а старый раздолбанный Sony, валяющийся на самом дне моей старой сумки. Мама уже звонила на новый номер, чтобы убедиться, что у меня всё в порядке, так что мне интересно, кто же звонит сейчас

на этот. С прибавкой международного кода я не узнаю номер.

– Дэйзи? – спрашиваю я, удивляясь тому, что она не боится потратить кучу денег на звонок в такую даль.

– Привет. Тед? Это Ник. Ник Споук.

– Ник? Ник? Ээ, привет.

Ого, ничего себе! Он звонит мне в Нью-Йорк. В смысле, почему вдруг? Но, ничего себе! Я пытаюсь замедлить сердцебиение и казаться крутой и утонченной, а не паникующей и смущенной.

– Извини, что так поздно, – говорит он после паузы.

Я смотрю на часы, смущенная ещё больше.

– Ещё не поздно.

– Сейчас час ночи!

– Да нет, – говорю я, – Сейчас восемь вечера.

– Что? Ты где?

– В Нью-Йорке, – объясняю я. – А почему...?

– Нью-Йорк? Ты в Нью-Йорке?

– Да, у меня съёмки утром.

– О. Точно. – До этого его голос был взволнованным. Сейчас он ужасно холоден. Снова абсолютно Кошмарный Мальчик. – Ясно. Я звонил, чтобы выяснить, почему твоя сестра недавно рассталась с Джесси. Он остался здесь и только что сообщил мне это. Но я полагаю, что раз ты в Нью-Йорке, это тебя не касается.

– Что? Нет! Ты не так понял, – настаиваю я, быстро перемещаясь в ванную комнату, чтобы хоть как-то уединиться. Я закрываю дверь и приседаю в душевой кабинке – здесь нет ванны – сгорбившись в уголке с задранными до ушей коленями. – Наверняка это Джесси порвал с Авой. Как он мог так поступить?

Ещё одна пауза в разговоре.

– Нет, – говорит Ник резким твёрдым голосом. – Я думаю, Джесси всё верно понял. Она сказала ему: "Я изменилась. Мы больше не можем быть вместе." И ещё Ава запретила ему звонить ей. Я сказал, что это она порвала с ним, ясно? Он просто разбит. Я должен понять, в чём проблема.

О, нет. Теперь мне всё ясно. Бедная Ава. Она всё это время отталкивала Джесси, боясь, что её опухшее лицо и изможденное тело вызовут у него отвращение.

– На самом деле, она не это имела в виду, – начинаю объяснять я. – Когда она сказала, что изменилась, она подразумевала своё опасение, что он разлюбит ее. Она просто испугана. Но я уверена, что она ошибается. Разумеется, он...

– Погоди, – говорит Ник. – Так ты в Нью-Йорке?

– Ну да, я так и сказала.

– Это означает, что ты не собираешься участвовать в церемонии бритья голов, которую планирует Ава? Джесси мне всё об этом рассказал. Я думал, что это была отчасти и твоя идея. И ты знаешь, что? Я был очень впечатлен этим. Я думал, что ты отличаешься...

– Ну, я...

– ... и ты действительно отличаешься, если подумать. Когда-то я встречал довольно злобных моделей, но ты дашь им всем фору. Я имею в виду, ты не будешь там для поддержки всех этих детей, больных раком? Классика. Поздравляю.

Он смеётся. Он на самом деле смеётся.

Я так зла, что даже не могу говорить. Мне приходится несколько секунд глубоко дышать, прежде чем

ко мне возвращается способность говорить.

– Слушай, Ник. Это Ава хотела, чтобы я поехала сюда. Она в восторге от того, что я получила работу. Отстойное время, но я не виновата. И с какой стати ты решил, что имеешь право указывать мне, что делать?

Но я практически уверена, что он повесил трубку после моего "Слушай, Ник". Тишина в трубке. Моя ярость пролилась где-то на полпути через Атлантический океан.

Целую вечность я сижу, трясясь, в душевой кабинке, пока кто-то не начинает громко стучать в дверь, напоминая, что ванная комната является общественным достоянием. Затем я переодеваюсь в пижаму и залезаю под своё позаимствованное, колючее и пахнущее чужими духами одеяло, и лежу там, все ещё сотрясаясь, пока Александра укладывается в кровать над моей, и звук её дыхания постепенно переходит в сонное сопение.

По крайней мере, поначалу. Вскоре она храпит, как поезд, едущий через туннель. Обычно подобное мешает мне, но этой ночью совершенно не имеет значения. Грубость, озлобленность и тупость Ника гораздо сильнее раздражает, чем любой шум, который она могла бы произвести.

Да кем он себя возомнил? Он не осознает, какую крошечную роль играет моё присутствие в больнице. Он не понимает, насколько важна для меня эта работа. Это огромный шанс доказать самой себе – я могу делать что-то креативное и быть реальной частью мира, в котором люди носят жакеты из хвостов бумажных змеев и одеваются как монгольские воины. Найти себя как личность, по словам Тины.

Если у меня будет успешная карьера, я смогу помочь всем. Конечно, я бы не хотела находиться прямо здесь и сейчас, но у меня нет выбора. Я хочу быть удивительной, чтобы моя сестра могла мной гордиться. Она написала мне записку и засунула её в сумку: "Carpe Diem" [36] – Лови Момент. Что ещё я должна была делать? Я не знала, что она собирается совершить такую глупость, как порвать с любовью всей своей жизни, как только я взойду на самолет.

Ненавижу Ника Споука. Больше, чем Кэлли Харвест и Дина Дэниэлса вместе взятых. Я действительно ненавижу его.

36

Carpe diem (лат.) – «живи настоящим» (дословно «лови день»), часто переводится как «лови момент».

В конце концов, я слышу, как две девушки, хихикая, уходят в клуб, и удивляюсь, как сейчас может быть уже полтретьего ночи. Ручаюсь, я не буду выглядеть завтра лучшим образом, и это полностью вина Ника.

Глава 35

– Боже, у меня есть пара туфель на шпильке от Прада такого цвета, но с твоими глазами он смотрится не очень. Электрик [37] ? Чем ты занималась прошлой ночью?

Миранда, мой визажист, явно не в восторге.

37

Электрик (Electric blue) – цвет, определяемый как голубовато-синий или синий с серым отливом.