Облик грядущего
Шрифт:
Кэбэл. Я как раз шел обедать в Купол. Я уже опаздываю!
Морден Митани. В таком случае я не стану вас задерживать разговором. Я пройдусь с вами по Городским Дорогам к Куполу. Так будет лучше. Я хочу, чтобы вы кое-что увидели и узнали.
Одна из Городских Дорог. Морден Митани и Кэбэл входят в кадр и останавливаются на удобном месте, на высоком мосту, с которого далеко внизу видна огромная арена.
Митани. Вот что я хотел показать вам!
Далеко внизу небольшая кучка людей собирается, образуя какую-то процессию. Аппарат
Кэбэл. Что они делают? Это процессия? Довольно нестройная.
Митани. Это, как они это называют? Демонстрация. Беспорядки.
Кэбэл. Но в чем же дело?
Митани тянет его назад, за пилястру. На мост входят люди, чтобы посмотреть толпу внизу. Они не замечают Кэбэла и Митани.
Кэбэл и Митани крупным планом в конфиденциальной беседе.
Митани (вполголоса). Это результат речей Теотокопулоса. Ему нельзя было позволить говорить в зеркалах!
Кэбэл. Мир должен пользоваться свободой слова. От этого мы не сможем отступить. Люди должны мыслить самостоятельно.
Митани. Тогда миру придется опять завести полицию. Только для того, чтобы удерживать людей от слишком опрометчивых действий по случайному внушению.
Кэбэл. А что он может сделать?
Митани. Его принимают очень всерьез. Очень всерьез! Они хотят силой не допустить выстрела из Межпланетного орудия. Они толкуют – как это они выражаются? – о спасении жертв.
Кэбэл. Как же это так? Ведь жертвы летят добровольно.
Митани. Они все-таки возражают!
Кэбэл. Так что, если возражают?
Митани. Они вмешиваются. Они организуют – как это называлось? – восстание. То, что происходит внизу, – это восстание!
Кэбэл. Против кого?
Митани. Против Совета.
Кэбэл. Восстание! Этого я не могу себе представить. В прошлом бывали восстания угнетенных классов, а теперь у нас нет угнетенных классов. Каждый выполняет свою долю работы, и каждый получает свою долю изобилия. Может ли человечество восстать против самого себя? Нет. То, что происходит внизу, – просто маленькое волнение. Чего может достигнуть этим Теотокопулос?
Митани. Он собирает большие толпы. По всему городу творится то же самое. У нас теперь нет ни полиции, ни войск, ни оружия, чтобы предотвращать общественные беспорядки. Мы думали, что с этим покончено навсегда. «Спасти жертвы от Кэбэла», – говорит он. Он выступает против вас: «Спасите жертвы от Кэбэла!»
Кэбэл. Разве одна из них не моя собственная дочь? Моя единственная дочь!
Митани. Он говорит, что это только свидетельствует о вашем бессердечии
– показывает, в какое чудовище наука может превратить человека. Он сравнивает вас с древними греками, отправлявшими своих детей к Минотавру.
Кэбэл. А если бы я отправил чужих детей, а свое дитя спас?
Митани. Ему бы вы все равно не угодили.
Кэбэл. В конце концов что он может сделать?
Митани. Межпланетное орудие стоит на берегу моря. Охраны при нем почти
Кэбэл. Тогда вам придется организовать какую-нибудь охрану. В конце концов у вас есть путевые рабочие и самолеты инспекции. Этого должно хватить. А если возникнут крупные волнения, разве у нас нет Умиротворяющего Газа?
Митани. Газа нет.
Кэбэл. Действительно нет?
Митани. По крайней мере, официально. В нем не было надобности. Мир был спокоен, потому что был доволен, а доволен он был потому, что у каждого было какое-нибудь занятие. Не было оснований хранить этот газ. Он уже семьдесят лет как не применялся. Но теперь я хочу собрать Совет и получить санкцию на немедленное изготовление его и использование в случае надобности.
Кэбэл. Созовите Совет, но не задержит ли это вас?
Митани. Ну, я кое-что предвидел. Я заказал некоторое его количество.
Кэбэл. Правильно. Мы это утвердим.
Митани. Через несколько часов его будет произведено по меньшей мере десять тонн, и наши самолеты будут готовы действовать. Но все-таки на это нужно некоторое время. Быть может, несколько часов.
Кэбэл. О, этот старый Умиротворяющий Газ! Как не хочется вновь пускать его в ход! Но раз люди не хотят дать нам свободу распоряжаться космосом, нам придется применить его.
Митани. Стало быть, вы поддержите меня в моих действиях?
Кэбэл. Целиком! Но все это кажется мне невероятным. Восстание! Против исследований! Человечество ополчается на науку и предприимчивость! Хочет требовать остановки! Это каприз, Митани.
Митани. Это опасный каприз.
Кэбэл. Это нервный припадок – при мысли о том, чтобы сойти с нашей планеты и прыгнуть в космос. Но прежде всего нужно спасти орудие.
Митани. Это прежде всего!
Митани уходит, а Кэбэл приближается к аппарату.
Кэбэл (говорит сам с собой). Неужели наши темпы оказались слишком трудными для Человечества? Человечество! А что такое Человечество? Теотокопулос? Или милейший старик Пасуорти? Или Роуэна? Или я?
Альков-столовая. Далеко внизу видны улицы. Обед подходит к концу. Кэбэл, Пасуорти, Кэтрин и Морис. Морис нажимает кнопку, и на стеклянном конвейере появляется блюдо с фруктами. Морис ставит блюдо на стол. Он и Кэтрин начинают есть. Пасуорти не ест. Он смотрит на молодых людей. Наконец он говорит.
Пасуорти. Разве жизнь недостаточно хороша для вас здесь? Здесь вы находитесь в надежном и прекрасном мире. Молодые влюбленные. Только что начавшие жить. И вы хотите уйти в этот ужас! Пусть это делает кто-нибудь, кому жизнь надоела.
Кэтрин. Нам нужны молодые люди, здоровые, быстрые и находчивые. И мы подходящие молодые люди. Мы умеем наблюдать, мы можем вернуться и рассказать обо всем.
Пасуорти. Кэбэл! Я хочу задать вам один простой вопрос. Зачем вы позволяете вашей дочери мечтать об этом безумном полете на Луну?