Облачный край

Васильев Владимир Николаевич

– Два слова от настоятеля Ринета. Прошу к хозяину.

Мирон встал, поклонился цимарцам и поднялся вслед за монахом на второй этаж. Комната Даки располагалась в самом конце узкого коридора. Перед дверью ждал Демид, переминаясь с ноги на ногу.

Монах негромко постучал; рукав плаща при этом сполз, обнажив сухой кулак.

Изнутри донесся зычный голос Даки:

– Входите!

Трактирщик сидел за письменным столом прямо напротив входа. Перед ним лежала раскрытая книга совершенно необъятной толщины, в руке белело

гусиное перо. Рядом сидел Лот Кидси, ероша густую шевелюру.

Монах сразу заговорил:

– Я - Рон. Меня послал Ринет Уордер, поразмыслив над сегодняшним разговором в таверне. Он велел передать следующее: Воинам нелишне будет потолковать с одним человеком из Тороши. Зовут его Лерой, а найти его можно на улице Каменщиков, у лавки Эба Долгопола. Спросите у Лероя: как получить ответ на трудный вопрос? А потом - думайте. И, да хранит вас Река.

Монах поклонился и тенью выскользнул за дверь. Голос его, внятный и негромкий, растворился в полумраке комнаты. Никто не успел проронить ни слова; Даки так и продолжал сидеть с пером в руке над недописанной строкой в раскрытой книге.

Огоньки свечей давно перестали колебаться, а молчание не прерывалось.

– Гм...
– Даки наконец отложил перо.
– Садитесь, чего стоите? Вон скамья.

Мирон с Демидом, столбами застывшие посреди комнаты, прошли к длинной лавке у стены с росписями и опустились на гладко струганное покрытие. Снизу, из зала, долетала Фролова песня.

– Ты был прав, Даки, - сказал Лот негромко. В этой комнате, где вкрадчиво мерцали свечи, громко говорить было просто невозможно. Монастырь не остался в стороне. Но почему настоятель Уордер промолчал утром?

Даки пожал плечами и задумчиво подпер ладонями голову.

– Не знаю... Скорее всего, он почему-то не захотел высказываться при всех. А может, хотел сначала посоветоваться с монахами. На острова он, конечно, редко попадает, но в приходе Зельги всегда гостят двое-трое из монастыря. У них даже лодка есть специальная.

Это было правдой: Мирон знал, что монахи не боялись моря. Они вообще мало чего боялись. Особенно обитатели монастыря с острова Сата.

Лот Кидси сосредоточенно вертел в пальцах монету. Шрам на его левой щеке стал совсем белым, не то что семь лет назад, когда Мирон последний раз обнял Лота перед походом Багира.

Тогда шрам рдел, словно огонь в камине, даже рыжая борода не могла его скрыть. Не скрывала, впрочем, и теперь.

– Кто-нибудь слыхал об этом Лерое?

Мирон с Демидом переглянулись и отрицательно развели руками: не слыхали, мол. Даки кашлянул.

– Да где уж вам... Кхм... Это ведь лет тридцать назад случилось.

Он на секунду умолк, и нетерпеливый Демид тут же встрял:

– Что случилось?

Даки одарил его тяжким взглядом. Порылся, видать, в памяти, и лишь потом сказал:

– Говорят, ходил он к одному старику-ворожею, который будто бы видит прошлое. О чем Лерой его спрашивал -

не знаю, да и никто, поди, не знает. А сам Лерой как воротился - молчун стал, каких мало. Долгопол, сосед его, мне сказывал, когда за товаром в Зельгу наведывался, - за неделю если слово-два вымолвит, и то много. Одним словом, темная история.

– Постой-постой, - Мирон догадался, что имел в виду монах-посланник.
– Значит, мы должны нагрянуть к Лерою, выспросить где живет тот старик-ворожей, а у него уж разузнать все о лже-Знаках? Так, что ли?

– А жив ли этот старик?
– усомнился Демид.
– Если лет тридцать назад он уже был стариком...

– Ворожеи живут долго, - оборвал Даки.
– Или ты еще что-нибудь предложить хочешь? Валяй, мы послушаем.

Демид смутился:

– Ну...

– Подковы гну, - проворчал Даки.
– Ладно уж. Я и сам об этом подумывал. Придется вам для начала в Торошу податься. Долгопола я давно знаю: много лет торгую. У него и остановитесь. Поклон от меня. Ну, и гостинцев наготовлю позже. Сделаете все, как монах сказал. Потолкуете с этим Лероем, авось что и расскажет. Хотя, полагаю, разговорить его будет непросто. Если все, что болтали - правда, знать, путь вам новый к тому старику. Ясно?

Лот Кидси, внимательно слушавший Даки, коротко кивнул. Демид не преминул осведомиться:

– Все пойдем?

– Идите втроем, - посоветовал Даки.
– Мало ли что?

– А ты?
– невинно полюбопытствовал Демид.

– Я живу в Зельге, - сказал, как отрезал, Даки. Голос его вдруг стал словно жесть.
– А ты, парниша, языком мели поменьше. Усек?

Демид притих.

– Цимарцы завтра с утра в Торошу отплывут, - сказал Мирон нейтрально.
– Может, с ними договориться? Быстрее все-таки...

Даки мгновенно смягчился, стал обычным: ворчащим и добрым.

– Да говори уж, суше!

Мирон вздохнул:

– И суше, понятно...

Демид заулыбался.

– Это мне нравится. По-честному, без маскировки. Суше, мол, и ноги целее.

– На том и порешим, - Даки поднялся.
– Лот, заскочи ко мне перед сном.

Рыжий Воин согласно кивнул.

Когда Мирон потянул на себя тяжелую дверь комнаты, в щель хлынула песня; она становилась все громче.

Пели в большом зале таверны:

Путь наш труден и долог,

Оттого всем нам дорог

Этот временный уют.

От Сагора до Цеста

Ждут нас дома невесты

Верить хочется, что ждут.

Моряков назавтра ждало море, ждала шхуна, и ждал путь, лишь изредка приводящий в таверны, в тепло и уют. Мирон направился к столу цимарцев: договариваться нужно было прямо сейчас.

Гей-гей, кружки налейте...

Так и хотелось подпевать. С высоты крутой лестницы зал открылся, словно море с обрывистого берега. Следом за Мироном спускались Лот и Демид. И гремела в таверне песня, предвещающая новую дорогу: