Обитель
Шрифт:
Дойдя до конца земельной чаши, Милана забралась на поваленное сухое дерево, а с него – на земельный выступ; и продолжился путь шелестения травой. Вскоре стали попадаться капканы – часть захлопнулась, в нескольких были убитые животные, а мухи кружили над трупами; и силки – часть развалилась, в нескольких были зайцы. Милана обходила ловушки с осторожностью; морщилась от вида трупов, их жутких морд, выпученных глаз, крови; а от смрада едва не тошнило.
Под ногами Миланы то шуршала трава, то шелестела листва, а впереди вырисовывались очертания дома с шатровой крышей и толстой трубой. Справа была кучка внутренностей
Следующий шаг – хлёсткий звук, щёлк – и Милана, вскрикнув, подлетела. Сетка обняла и стиснула незваную гостью в мешок. Стуча страхом и паникой, она хваталась за отверстия сетки и кое-как села. Сидя, она пыталась прыгать и дёргала сетку, чтобы та сорвалась.
Запыхавшись, Милана пыталась собраться и придумать что делать. Как вдруг – со спины, со стороны очертаний дома раздался скрежет по дереву, точно по дощатому полу; затем снова и снова – широкие шаги ускорялись и приближались. Спина Миланы прогнулась от страха; одной рукой она зажимала рот, а второй и телом она рывками разворачивала сетку.
Когда сетка развернулась, Милана увидела в дымке двухметровый силуэт с округлой головой без волос. Сверкнули крупные глаза – круглые, жёлтые – и раздался жуткий звук: будто одичалый человек умело подражал птице. Силуэт двинулся на Милану, и она закричала.
Арочный высокий портал с коричнево-зелёным водоворотом образовался на том месте, где очнулась Милана и из него вышагнул-выпрыгнул Глеб, не удержался и упал. Он не потерял сознания, сел и увидел, что оказался в жутком лесу со скрученными стволами и некоторыми ветками; с тёмно-зелёными зубчатыми листьями; с дымкой и приглушённым, но достаточно ярким лунным светом за блеклой пеленой бесконечных облаков.
Глеб обернулся, но портала уже не было. Слабый порыв ветра – шуршание листвы и травы, поскрипывание веток – и по телу Глеба прошла волна мурашек.
– Отлично, – прошептал он и поднялся. – И куда теперь? – Он надеялся, что пурпурный огонёк появится и укажет путь, но никто не появился.
Тишину, как красная нить, разрезал крик вдалеке – Глеб замер, сердце быстро застучало, а каждая мышца напряглась. Глаза всматривались, уши вслушивались, и Глеб вспомнил, что монстр упомнил девчонку, которая пропала.
Он сжал кулаки, сглотнул и пошёл в сторону, откуда раздался крик, быстрым шагом.
Крик повторился – более громкий – Глеба обдало волной страха и волнения; но теперь он знал точное направление, поправил курс и побежал, хотя часть его хотела бежать в противоположном направлении.
Вскоре стали попадаться весящие мёртвые вороны. Глеб замедлил бег и смотрел на трупики с изумлением, с тревогой, с отвращением.
Затем стали появляться мешки. И Глеб даже не хотел знать, что в них. А когда появился один перед ним, то он увидел спуск, перешёл на шаг и взял правее. Идя по небольшому склону, он взглянул на кучку внутренностей и поморщился, а увидев мужскую стопу из дырки мешка – отстранился и ужаснулся. Мешок повернулся и показал маленькую руку – ужас возрос, Глеб споткнулся, упал на бок и проехался вниз. Перевернувшись на спину, он с ужасом, с неверием смотрел на детскую руку, а желудок будто хотел обнять позвоночник.
Вспомнив о девушке, вспомнив об опасности, Глеб встряхнул
Когда стали появляться ловушки, Глебу пришлось перейти на шаг и больше смотреть под ноги, а не по сторонам. Он дошёл до кучи внутренностей справа с облаком мух над ней и остановился – смотрел на пустую сетку, порванную с одной стороны.
Глеб сглотнул страх и приблизился. Он не увидел крови и у него появилась надежда, что девушка ещё жива. Но от мысли, что порвало сетку и забрало девушку волосы вставали дыбом.
Глеб обогнул сетку и увидел очертания дома – постояв с несколько секунд, собираясь и решая, он направился к нему. Шаг был осторожным, глаза высматривали ловушки, а уши прислушивались к любому шороху и каждому жужжанию мухи. Он словно притворялся охотником, но в этом жутком лесу он был добычей.
Показалось небольшое озеро. В центре, на островке стоял мрачный двухэтажный дом. Множество мостиков, соединённые между собой, шли с разных сторон берега, и все стремились к островку, но не все его достигали. Многие мостики разрушились, у каких-то часть досок была под водой, а от каких-то остались только гниющие столбики.
Глеб приблизился к воде и осмотрел землю перед мостиком, и по спине поползли мурашки. На влажной почве были очертания узких стоп и резких когтистых следов. Птица явно была большая. Глеб попытался вспомнить всех больших птиц и как они могут быть опасны для человека, но эти попытки прервало напоминание о том, где он находится и кого он уже видел.
Глеб никогда не считал себя трусом, но сейчас он не мог заставить себя встать на первую взбухшую доску мостика. Несколько раз сжав и разжав кулаки, он решился – и, перешагнув птичьи следы, шагнул на мостик.
Доски скрипели, половина проседала. Туман над озером смешивался с дымкой и очертания леса размывались, становясь более жуткими, а дом становился чётче. Двухэтажный, чуть покосившийся, дощатый, старый и тусклый; когда-то он был белым, но сейчас – серо-белый; а крыша была тёмной. Из кирпичной трубы не валил дым, что делало дом ещё менее приветливым.
Мостик, по которому шёл Глеб, был прямым и вёл к крыльцу дома; к нему с разных сторон примыкали другие мостики, или их остатки. Глеб не понимал зачем здесь столько мостиков, и ему не нравилась эта хаотичная небрежность, эта заброшенность и пренебрежение к починке.
Скрип закончился, и Глеб шагнул на берег, поросший травой. Дом казался безжизненным, пустым. Глеб не знал, жива ли девушка, и вообще она ли кричала; не знал, что его ждёт внутри; и он не знал, что его пугает больше – жуткий лес или этот дом.
Крадучись, Глеб приблизился к дому, поднялся по четырём деревянным ступеням; и каждый раз, когда они поскрипывали, он морщился. Он присел на крыльце и смотрел на закрытую двустворчатую дверь с облупившейся белой краской. Справа от двери стояла скамейка, цветочный горшок лежал на боку и часть земли высыпалась; слева от двери стояли: пара ящиков, погашенная свеча на блюдце, а рядом стояло несколько мутно-прозрачных бутылок с непонятной жидкостью, или она стала непонятной из-за прошедших годов. Ещё левее было окно, из которого падал тусклый свет, а створка покачивалась от слабого порыва ветра.