Обитель
Шрифт:
— Они все забыли.
— Да.
Призраки сгрудились вокруг меня, и я осознала, что соль и можжевеловые ягоды мне не защита. Если они захотят забрать меня, то сделают это. Мандрагора потянула за нож, разрезая себе ладони, и я почувствовала мимолетную вспышку жалости — мы обе в ловушке, но у меня есть слабая надежда пережить эту ночь, а у моей новорожденной копии — нет.
— Каждая смерть и каждая капля крови, которых ты касалась, принадлежат нам. — Дэйр взглянула
— Мне нужна ваша помощь, — повторила я.
Ночной призрак с лицом Девина взмахнул крыльями и встал впереди остальных.
— Чего ты хочешь от нас?
Каждое слово причиняло боль. Я рассчитывала вызвать могильщиков фейри, а не искать собственной смерти.
Мы никогда не касаемся ночных призраков в разговорах, даже в уютных пределах собственных холмов. Они живут во тьме и приходят за мертвыми, и мы никогда не обсуждаем, что они такое и зачем им нужны мертвецы. Большинство просто не знает. Я, например. Но теперь я начинала понемногу их понимать — и не желала этого.
— Наша помощь? — сказала та, у которой было лицо Дэйр. — С какой целью?
— Здесь случилось несколько смертей.
— Мы знаем, — улыбнулся призрак с глазами Девина.
— Вы не пришли за телами.
— Это отчасти верно. А отчасти нет. Мы приходили за телами. Просто не забрали их с собой.
— Почему?
— Если ты хочешь это знать, сначала тебе придется узнать нас. Нужна ли тебе эта ноша? — Он склонил голову набок. — Мало кто захотел бы взвалить на себя такое. Принеси жертву, и мы уйдем. Оставим тебе жизнь. Если мы останемся, я не могу этого пообещать.
Замечательно: или удвоение ставок, или ничего. Дать им уйти, ничего мне не сказав, или рискнуть всем, заставив их остаться и сказать мне слишком много. На какой-то момент мне захотелось отпустить их. Я могла сделать вид, что ритуал не удался — Джен и остальные поверят, а я поищу другие способы добыть требуемую информацию и, возможно, сумею это сделать… А может быть, и нет. Я заплатила за право задать вопросы ночным призракам и получить ответы, и Лушак не простит, что я, реализовав свое право на вопрос, в последний момент запаниковала. Фейри не сочувствуют трусам.
Но не это послужило принятию решения. Это сделала Дэйр. Я взглянула на ночного призрака, носящего ее лицо, и представила, что рядом с ней в воздухе висят Квентин и Коннор, потому что я не захотела выслушать. Чем-чем, а этим я рисковать не могла. Больше никогда.
— Я не могу отпустить вас, — сказала я. — Мне необходимо знать, почему вы не забрали отсюда мертвецов.
Он улыбнулся.
— Тогда мы расскажем тебе.
Та,
— Ты хорошо подготовилась. Полагаю, кто-то тебе объяснил.
— Лушак.
— Отродье Маб? Это многое объясняет. Наша мать была ее крови. Лушак приглядывала за нами в колыбельках, меняла нам пеленки. Никто еще не знал, кем мы станем, даже мы еще не знали этого, хотя с самого рождения кормились кровью. А потом мы узнали свое предназначение, мы пожрали собственную мать и скрылись в болота, в трясины, в темные углы небес.
Рядом, складывая крылья, приземлилась фигура с внешностью Росса.
— Мы скрылись в щелях этого мира, и нас не преследовали, потому что ждали нас. Как и когда мы явимся, никто не знал, но им было известно, зачем мы существуем и почему нас нужно пощадить.
Я подумала о телах в подвале.
— Плоть фейри не разлагается.
— Вот именно! — рассмеялся призрак. — Ей в этом нет необходимости. Фейри ведь не умирают.
— Но в этом мире такое случается, — сказала почти-Дэйр. — Они разрушаются и гибнут. Кто-то должен забирать тела, иначе они заполонят мир. До нашего прихода небо было черно от погребальных костров — лишь огонь очищает тела так, как мы. — По толпе прокатился оживленный шепоток. — Вопреки природе фейри, смерть среди вас есть и будет.
— И вы существуете для того, чтобы пожирать мертвых.
— Верно. Но у нас есть собственная причина, как ты могла бы догадаться. Твоя кровь близка нашей — мы забираем тела, ты забираешь кровь. Стала бы ты пить жизнь своих родичей, если бы она не несла тебе откровений?
— Нет.
— И мы не стали бы. Мы созданы поедать мертвецов волшебного народа, но приятного в этом нет ничего. Существует… кое-что другое.
Она сделала знак одному из призраков выйти вперед. Он неохотно вышел, полупрозрачный, едва оформленный контур из тумана и теней. Крылья были видны, только когда двигались. Я чувствовала его взгляд на себе, хотя глаз разглядеть не могла, и во взгляде том был голод.
— То, что заставляет нас так поступать, можно сказать и так.
— О, дуб и ясень… — Я судорожно вздохнула.
— Если мы не будем есть, мы растаем, — продолжала Дэйр, не обращая внимания на мою реакцию. — Нам быстро довелось это узнать, и тогда мы заключили с Обероном, нашим отцом, договор. Отныне мы не трогаем живых, но мертвые принадлежат нам. Мы едим их плоть, пьем воспоминания в их крови и используем их образы взамен собственных. Вот как это происходит. Как должно происходить. Ты понимаешь?